Моим юристом был старший брат Лёвы Зверева, Игнат. Он уже давно
подготовил все бумаги, осталось только их подписать.
Игнат, напряжённый и немного взволнованный от столь важного приёма, принёс бумаги и быстро согласовал всё с юристом Императорского Дома. Я и Борислав подписали бумаги при свидетелях, всё заверил нотариус.
Род Искацин передал в дар роду Колидов земли Тунтурии, а я обязался выбить врага из Тафалара. После этого род Колидов должен получить остальные земли, а я — продолжить защиту Стокняжья.
Был и ещё один пункт.
Если мне удастся отбить Тафалар, то Дом Волкова будет иметь вес в городе и при управлении порталом. Этот пункт вписали уже позже.
— Исполняйте свой долг, Кирилл Миронович, — сказал напоследок император. — Утверждаю за вами права главы Военного Дома Волкова. Разрешаю действовать на равных с Домом Снегова, Домом Ланне и другими Военными Домами империи. У нас больше нет права на ошибку. Сохраним государство. И пусть великий Бартл поможет всем нам.
Я поклонился Бориславу и быстро покинул кабинет, но в коридоре остановился и перевёл дух. Император был совсем не прост, иначе не был бы императором. Лоб покрылся испариной — это был нервный и тяжёлый разговор. Теперь предстояло отправиться ещё и на Военный Совет.
В коридоре меня ждала Акулина.
— Кирилл! — Бледная и напряжённая, она поспешила ко мне. — Заварра вернулась! И Тафалар...
— Знаю, — перебил я её и, не останавливаясь, пошёл дальше по коридору. — Наша первая брачная ночь будет бурной. Придётся тебе снять подвенечное платье, Акулина Андреевна, и отправиться воевать.
— Так и знала, что свадьба с Волковым закончится боевым заданием!
Она бодро зашагала рядом со мной.
На ходу стянула фату и белые перчатки и без сожалений отбросила их в сторону.
Военный
Совет у императора продолжался несколько часов.
Я сидел рядом с Андреем Снеговым, отныне на равных, как глава своего Военного Дома, и перемена его отношения ощущалась сразу.
Теперь Снегов обращался ко мне не иначе, как Кирилл Миронович.
Он уже понял, что я о чём-то серьёзно договорился с государем в обход влияния самого Снегова, а значит, со мной лучше считаться. Теперь для него я стал не просто зятем и тем, кто заделает ему наследников (а потом может и сдохнуть, не жалко), но ещё и политической фигурой.
Это серьёзно меняло дело.
К тому же, Снегова обвинили в потере Тафалара, и теперь уже он сам, а не Николай Ланне, рисковал попасть в немилость к императору.
Иномирцев боялись.
Они были непредсказуемы и хорошо обучены, но пока никто не связывал их с Колидами, хотя сам император дал мне понять, что знает их настоящее происхождение. Скорее всего, Бутон уже всё раскопал и сопоставил факты.
Но сейчас Борислав Искацин всё время наседал на другое:
— Используем силы наследника Колидов, господа.






