Поспособствуйте прорыву его бойцов к порталу, обеспечьте ему прикрытие. Мы должны отбить город, зачистить его и вернуть портал в руки Стокняжья в ближайшее время, иначе День Сидха станет последним днём существования империи, вы и сами это понимаете.
Никто не спорил.
Все косились на меня.
Двадцать тысяч единиц активного резерва ни у кого не выходили из головы, а когда император напомнил, что Колиды умеют наращивать резерв при необходимости, ни у кого не осталось сомнений, кто отправится в самое пекло Тафалара
и станет основной ударной силой.
Я не отказывался от этой роли.
Только так можно было без лишней крови вернуть себе земли рода Колидов и уберечь их от полного истребления, хотя даже при подписанных бумагах на передачу земель у меня осталось чувство, что император в любую минуту может провернуть какую-нибудь подлянку, и к такому повороту я был внутренне готов.
На Совете я заметил и Германа Григорьева вместе с его бойцами. Именно они когда-то заняли первое место на турнире Витязей Академии, лучшие из лучших. Сейчас все ребята Германа служили элитной охраной в Императорском Доме. Вот и сегодня они исполняли работу телохранителями.
Порой я ощущал на себе взгляд Германа.
Интересно, о чём он думал, когда смотрел на меня в составе Совета, сидящим рядом с Бориславом Искацин и Андреем Снеговым? Когда-то Герман приглашал меня в свой клан, а сейчас сам охранял меня в составе Совета.
После собрания Акулина снова встретила меня в коридоре.
Девушка была уже в военной форме — и не в синей, как обычно, а в серой, с нашивками моего герба. Став моей женой, она официально перешла под моё покровительство.
— Поздравляю с созданием Военного Дома, — прошептала Акулина мне на ухо. — Ты всё-таки добился своего от императора?
— Не совсем, —
тихо ответил я.
В этот момент из зала вышел Снегов, получивший свою порцию позора и обвинений на Совете.
Увидев Акулину с новыми гербами, он помрачнел ещё больше.
— Тебе лучше остаться дома, Акулина Андреевна. Навоевалась, хватит. Теперь ты должна думать о потомстве, а не о войне.
Он глянул на меня, а потом — на наручные часы.
— У вас есть несколько часов, Кирилл Миронович, чтобы заняться своими супружескими делами, пока армия готовится к контрнаступлению.
Я чуть не закашлялся.
Даже сейчас, когда в Тафаларе гибли его солдаты, Снегов думал о продолжении рода. Возможно, считал, что если царица Заварра меня всё-таки прибьёт, так я хотя бы успею ребёнка Акулине заделать перед военным походом. По-быстрому.
Отличный план, чего уж.
Снегов не стал ничего добавлять и стремительным шагом направился к выходу из зала. Акулина нахмурилась, глядя ему вслед и прошептала:
—
Не обращай внимания. Это же мой отец, и он теперь от тебя не отстанет.






