— Не все, — прошептала я.
Он развернулся лицом ко мне. Гнев стремительно поглощал его и излучался от него приливными волнами, погружая меня в себя.
— Ты солгала мне. — Наступила пауза, прежде чем он продолжил. — Снова, — закончил он, на этот раз его тон был более жестким.
У меня внутри все сжалось от его тона.
Покачав головой, я поборола комок в горле и сделала шаг ближе, чтобы взять его за руку.
— Позволь мне объ…
Я едва коснулась его руки, как он отдернул ее, как будто я обожгла его. Его руки взметнулись вверх, фактически отдергивая меня, когда он снова отступил от меня.
— Не трогай меня, — прорычал он, его челюсть сжималась от того, как сильно он скрежетал зубами.
Я сжала губы, глядя на него сквозь слезы. Я зажмурила глаза, опустив голову, и одинокая слеза скатилась по моей щеке, соленый вкус затопил мои вкусовые рецепторы.
Я
сглотнула остатки подступающих слез, дыша через нос, пытаясь собраться с мыслями, потому что он заслуживал объяснений. Я медленно открыла глаза и посмотрела на него, мои глаза умоляли его простить меня.
— Пожалуйста, — мой голос дрогнул. — Пожалуйста,
mi cielito
, позволь мне объяснить.
Его глаза потемнели, и он подался вперед, его рука прижалась к моей груди, пока я не уперлась спиной в грузовой контейнер, где гнило тело Виктора, холод просачивался сквозь тонкую ткань моего платья.
Прижав меня к себе, он коленом раздвинул мои ноги, его правая рука приземлилась прямо возле моей головы, отчего вокруг нас раздался громкий стук. Он склонился надо мной, приблизив свое лицо, едва ли оставляя дюйм между нами.
— Не надо. Ты потеряла право называть меня так.
Стараясь сохранять спокойствие, я подняла ладонь, чтобы прижаться к его предплечью, но он стряхнул меня и схватил мои запястья левой рукой, зажав мои руки между нашими раскрасневшимися телами.
Его грудь быстро вздымалась, когда он говорил.
— Прекрати прикасаться ко мне.
— Мне жаль.
Он недоверчиво посмотрел на меня, его дыхание было неровным. Опустив голову ближе, он убрал руку со стены и провел ею по моему телу, пока не достиг разреза на моем платье.
Он провел рукой вверх по моему бедру. Глубокий стон вырвался из его груди, когда его пальцы коснулись ремешка на внутренней стороне моего бедра, когда он вынимал мой пистолет из кобуры.
— Тео, — прохрипела я, пытаясь бороться с его хваткой на моих
запястьях, но мое сопротивление только заставило крепче сжать их, вызвав его рычание.
— В чем дело,
mi alma
, ты собираешься скормить мне ещё больше льжи? — Его слова были холодными, холодок пробежал по моему позвоночнику.
Недоверие и злость в его голосе острой болью пронзили мою грудь, но я отогнала их в сторону, зная, что в его словах есть правда.
Я солгала ему семь лет назад и продолжала делать это даже после того, как он раскрыл мою сущность.






