Мне нужно было выбраться оттуда, нужно было все переварить, поэтому, прежде чем она проснулась, я уже был далеко.
Я не был уверен, что принял правильное решение, но мне было больно.
В ту ночь все в ней было по-другому. Казалось, что мир повернулся вокруг своей оси, и я наткнулся на параллельную версию своей жизни.
От того, как она вела себя, как говорила, до того, как без колебаний нажала на курок. Все в ней казалось другим, и я больше не мог ее узнать.
Но больнее всего было то, что она не думала, что может доверять мне. Что она не доверяла мне настолько, чтобы помочь ей или даже просто быть рядом.
Ее недоверие распахнуло мое сердце, обнажив то, что я глубоко зарыл.
Мне всегда казалось, что никто не сможет полюбить меня, что я не заслуживаю любви. Но потом появилась она. Она заставила меня почувствовать, что есть возможность быть любимым, что я достоин любви.
Теперь
она заставляла меня сомневаться в этом. Любила ли она меня когда-нибудь по-настоящему, если не могла доверить мне своих демонов?
Она даже никогда не говорила мне, что любит меня,
— насмехался мой мозг.
Мой мозг вел войну. Часть меня цеплялась за то, что она бросила меня и солгала, но большая, более громкая часть меня, влюбленного в нее мужчины, тонула в колодце вины, которая, казалось, только углублялась.
Я заставил ее пообещать не бросать меня снова, и все же сам поступил с ней именно так.
Я любил ее, несмотря на чувство предательства, которое она поселила в моем сердце, но я не знал, могу ли я ей доверять.
Я думал, что смогу оставить это в прошлом и простить ее, но мне нужно было время. Было бы несправедливо по отношению к ней начинать наше будущее с какой-либо обидой с моей стороны.
А сейчас не знал, на каком месте я нахожусь.
Громкий рингтон отвлек меня от моих мыслей, но я позволил ему зазвонить. Моя мать звонила мне без остановки с тех пор, как я освободился от обязанностей телохранителя. Я игнорировал ее повторяющиеся звонки, зная, что она сразу же расшифрует, в чем дело, а я не готов к допросам.
Телефон
зазвонил снова, и я провел руками по лицу, садясь на диване, чтобы ответить. Имя Ноя высветилось на экране, голубой свет озарил темное помещение.
Почему он всегда звонил так поздно ночью?
Застонав, я взяла трубку и прислонился к спинке дивана.
— Да?
— Почему ты не берешь трубку? — пробормотал Ной.
— Ной, — предупредила я.
— Открой.
Щелчок
.
В замешательстве я посмотрел на экран своего телефона.
Какого черта?
В комнате раздался стук, я посмотрел в сторону входной двери и увидел его лицо, заглядывающее в одно из больших окон в гостиной.
Пробормотав проклятие, я бросил телефон на диван и направился к входной двери, затем распахнул ее.
— Что это с тобой такое и что за поздние ночные визиты?
Он посмотрел
вниз на мою одежду, а затем на меня.
— Ты выглядишь как дерьмово.






