Он
занял место рядом со мной, наши ноги переплелись, пока мы ели и говорили о его новом деле. Эта нормальная жизнь с ним казалась мне просто идеальной.
«Не могу дождаться маленькой семьи, которую мы создадим», — думала я про себя, потирая живот.
ЭПИЛОГ — 2
TEO — ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
Раскат грома пронзил тишину, и я сонно моргнул, когда в комнате сверкнула молния.
Я посмотрел вниз на Софию рядом со мной. Она свернулась калачиком, прижавшись ко мне, ее спина была прижата к моей груди, а одна из моих рук лежала на ее талии.
Дождь барабанил по оконным стеклам, и я чувствовал, как София спокойно дышит рядом со мной, все еще крепко спит, ее темные локоны рассыпались по розовой шелковой подушке.
Мои пальцы скользили по ее животу, и меня охватило неописуемое счастье. Прошло чуть больше шести месяцев с тех пор, как она удивила меня на нашей годовщине, объявив, что беременна нашим первым ребенком.
У меня сжималось каждый раз в груди, когда я смотрел на растущую жизнь внутри нее, которую мы создали вместе. Я всегда испытывал благоговение перед ней и с каждым днем находил ее все более завораживающей.
Я закрыл глаза, потрясенный тем, как мне повезло. Я едва мог осознать, что все это реально. Мы были женаты уже почти три года, и каждый раз, когда я осознавал, что все это мое, я испытывал чистое блаженство.
Моя
.
Моя
жена.
Дом, который я построил для
нас
.
Для нашей семьи
.
После того, как мы узнали, что она беременна, мы наконец-то вернулись туда, где она выросла, и упокоили ее родителей. Это был первый раз, когда она увидела могилы своих родителей. Раньше у нее не было такой возможности, так как мы сразу же взяли ее под охрану, а когда она уехала, возвращаться в Бал-Эль-Мансур было бы слишком рискованно.
У нас были небольшие похороны, на которых были только мы вдвоем. Она весь день сидела на траве, глядя на надгробие своих родителей, и разговаривала с ними. Поскольку я уже был здесь раньше, чтобы попросить руки их дочери, я стоял в нескольких футах позади, давая ей пространство, в котором, как я знал, она нуждалась, и в то же время находясь слишком далеко, если я ей понадоблюсь.
Солнце медленно садилось, когда она встала, и мы поехали обратно в отель. Через несколько часов мы легли в постель, и я провел остаток дня, обнимая ее, пока она плакала и всхлипывала у меня на груди, грустя о том, что было и что могло бы быть.
Ей было нелегко, и хотя я сделал все возможное, чтобы помочь ей пережить горе, я знал, что мысли о том, что было бы,
все еще будут мелькать у нее в голове.
Было нелегко осознавать, что иногда я ничего не могу сделать, но она всегда говорила мне, что моего присутствия рядом более чем достаточно, и я просто должен был ей верить.






