Земля была едва заметна, а ее неровности в сочетании с торчащими наружу узловатыми корнями превращали
бег по этим лесам в чертовски трудную задачу.
Но поскольку я потратила несколько часов, исследуя их и запоминая спутниковые снимки участка и окружающих его земель, я уже знала выход.
Лишь тени лунного света просачивались сквозь густые кроны деревьев, и я пробралась на другую сторону участка.
Подсыпать снотворное в напиток
мужа
было не так-то просто, поскольку его паранойя проявилась после той небольшой посылки, которую мы получили на прошлой неделе, но я должна была быть уверена, что он не испугается, когда я уйду посреди ночи.
Как только он крепко заснул, я пробралась через окно спальни, воспользовавшись виноградными лозами, вьющимися вдоль стены дома. Я прокралась вдоль стены дома, держась вне поля зрения камер наблюдения, сливаясь с тенью, чтобы меня не было видно.
Дойдя до угла, я выглянула из-за него, чтобы посмотреть, нет ли движения в саду, а затем добралась до единственной слепой зоны на участке и бегом бросилась в лес.
Перед тем как переехать в его дом, я взломала систему безопасности и обнаружила, что камеры не охватывают западную часть сада, где находился гостевой дом.
Вот почему это не могло подождать.
Я должна была сделать это сегодня, потому что с завтрашнего дня мой новый
телохранитель
будет следить за каждым моим шагом. Выбраться незаметно будет непросто, так как он будет жить в упомянутой слепой зоне, а я не могла позволить себе быть пойманной, не после всех этих лет.
Сегодня вечером у меня был единственный шанс привести в действие остальную часть плана.
Пробираясь через густой лес, я старалась сосредоточиться на том, чтобы добраться до места назначения. Сосредоточиться на том, ради чего я работала восемь лет, но фрагменты моей прежней жизни продолжали тянуть меня назад.
Carajo
. (пер.
Черт.
)
Воспоминания
нахлынули на меня, ударив прямо в грудину. Воспоминания о
нем
.
Mi luz en la oscuridad, mi cielito, mi Theo
. (пер.
Мой свет во тьме, мое солнышко, мой Тео
)
Несмотря на то, что ветки царапали мои лодыжки, грязный дождь, заливающий глаза, и то, и другое пыталось вернуть меня в настоящее, его лицо было всем, что я могла видеть.
Воспоминания о нас запечатлелись в моем мозгу.
Замешательство в его взгляде, когда он увидел меня, а затем едва уловимое узнавание, которое переросло в надежду, прежде чем ее уничтожили два простых слова.
Моя жена.
Я почувствовала, как объем моего бьющегося сердца увеличивается, сжимая легкие, выдавливая воздух и оставляя горло сжатым от образовавшегося комка.
Видеть его после стольких лет было просто невыносимо. И я не могла этого допустить. Я не могла рисковать.
На кону стояло нечто большее, чем я.






