Гость, которым, как вы уже наверняка поняли, был не кто иной, как Шмыг, начертил пальцем в воздухе особую печать и зычно повелел:
— Демон „Книги Заплат“! Яви себя! Надо побазарить!
Я
вышел ему навстречу, отвесив церемонный поклон. Глашатай Сатаны — это та фигура, с которой мудрец будет считаться, даже если глашатай этот — бывший.
— Я знаю, что ты делаешь, приятель. Баффорт Ракшор когда-то проклял тебя, превратив из обычного демона в вечно раздувающийся фолиант, и теперь ты вынужден плодить лишние сущности и делать ложные выводы. Ни в одних мозгах на свете не удержать столько бреда, сколько тебе приходится выдумывать, поэтому ты находишь тех, кто ищет ответы, и начинаешь передавать им те излишки, которые наварил твой котелок. Постепенно их мозги тоже переполняются, и они окончательно сходят с ума. Я знаю, ты это не со зла, но и ты меня пойми: я не могу отвлекаться на Ежа-Крепежа, когда Ад пылает и жар этого пламени вот-вот захлестнёт мир людей.
— Прошу меня простить, достойный Шмыг, — отвечал ему я. — Я истончился от горя, и жизнь мне не в радость. То, что я делаю… это лишь жалкая попытка выжить. Дух мой слеп, и я подселяю обрывки своих непрошенных мыслей всем, до кого могу дотянуться. Но я могу пообещать — впредь последствия моего проклятия вас не побеспокоят.
— Я-то ладно. Главное — не лезь в башку моему напарнику.
Ни за что. А не то начнётся такой бардак, который даже ты представить не сможешь. А ты можешь представить всё.
— Я могу поклясться Вам в этом! Я готов обходиться беднягами из этой лавки, в которых я нашёл благодарных слушателей!
— Как хочешь. Только совсем мозги им своими бреднями не выдави, а то я тебя знаю!
— Я просто даю ответы! Я закрываю своими предположениями лакуны*, силюсь заполнить белые пятна и ставлю заплаты, если ткань повествования трещит по швам. Таков мой недуг, вызванный проклятьем. Я не властен над ним!
— Демоны разговаривают! Бывает же! — это радовался Фарид. Паства моя наблюдала за происходящим с восторгом. Для них это был ещё один фрагмент из книги, которую они, оказывается, читали.
— Короче, в башку нам с Бесобоем не лезешь — и живи себе.
— Могу ли я и дальше растолковывать этот мир вашей подруге?
Шмыг на мгновение не понял, что это я имел в виду, а потом сурово зашипел:
— Ты и Маринке в голову залез, паскуда? Фу! Отлезь обратно! Сиди в своём магазине и трави байки вот этим вот.
Глашатай Сатаны указал крошечным перстом на моих добрых читателей.
Затем он вновь набросил на плечи пальто, натянул головной убор и двинулся к выходу. Я провожал дорогого гостя, усердно кланяясь ему. Мне было больно — нужно было срочно деть куда-то только что выдуманный мною рецепт копчёной четырёхмерной форели с чесноком и фенхелем — но я не смел нарушить обещание, данное гостю.






