У неё мелькнула пугающая мысль: а вдруг её родственники не шаманы, а большой мафиозный клан! Тогда понятно, почему они такие… напряженные. И ясно, почему её отец, простой лесник, старается держаться от них подальше!
Впрочем, не похоже, что Кира говорит правду.
— А «Братство Пограничья» — это что, название фирмы? — скептически спросила Даша.
— Ага, точно, — кивнула Кира, не скрывая усмешки.
Они вышли к озеру. Даша пытливо уставилась на воду, словно ожидала, что оттуда всплывёт лохнесское чудовище, как минимуму. Но озеро выглядело возмутительно нормальным. По поверхности плавали солнечные блики и несколько уток, вдоль берега покачивались камыши. Совершенно нормальный пейзаж.
В начале июня солнечные лучи пронизывали лес, будто световой ливень. Даша догадывалась, что днём лес сильно не изменится, но мало ли что…
Она обернулась к сестрицам. Те топтались в стороне, молча
и не глядя ни на неё, ни друг на друга. Интересно, эти девчонки заноют о её… «болезни»? Наверняка знают, от родителей. Даша нервно поправила лямку сумки. Не спрашивать же напрямик, «девочки, вы случайно не встречали в лесу говорящего человеко-ворона?».
Даша подошла к ним и мрачно спросила:
— И что, они там сейчас обсуждают, как эту Сандру половчее укокошить и где закопать?
— Это было бы надежнее всего, — криво усмехнувшись, ответила Кира.
Лиза при этом испуганно вздрогнула и воззрилась на сестру. Та снисходительно добавила:
— Я шучу. Но если серьезно…
— Мы не должны так говорить, даже в шутку, — неожиданно твердо произнесла Синичкина.
— О, это ангельское милосердие, — Кира только фыркнула и махнула рукой.
Дашу вдруг охватило глухое раздражение. Все эти родственнички знать их не хотели шестнадцать лет, а сейчас только и делают, что морщатся и говорят загадками! Стражи, шаманы, мафиози, или кто они там?!
Ей захотелось как-нибудь отделаться от сестриц, вернуться домой и послушать, о чём говорят взрослые. Сунув руки в карманы, Даша сказала как можно непринужденнее:
— Я, кажется, забыла свой телефон, — неправда, телефон лежал в сумке, вместе с блокнотом, — схожу, возьму его, сделаем селфи.
Не
дожидаясь ответа, Даша зашагала в сторону дома. Сестры не стали ни задерживать её, ни сопровождать.
Из столовой доносился приглушенный гул голосов. Разговор явно шел на повышенных тонах. Подслушивание Даша считала делом крайне недостойным, она хотела просто зайти и сесть на своё место, не прогонит же папа её опять! Но слова, произнесенные кем-то громче всех остальных, пригвоздили её к полу в шаге от двери:
— Это же её мать, проклятие!
Мало ли о ком, о чьей матери могла идти речь! Почему же Даша замерла на месте и вся превратилась в слух?!
— Она не имеет с ней ничего общего, — это уже голос отца, звеняще-напряженный.






