— Но тогда почему ты… — Алиса хотела еще что-то спросить, но не договорила. Её прервал короткий скрип двери и вскрик Даши, едва не упавшей на пол столовой.
Опять воцарилось гнетущее молчание. Очень-очень гнетущее. Все смотрели на Дашу. Взгляды были неодобрительные, впрочем,
она уже не всматривалась в лица странных родственников.
— Это вы сейчас… — пробормотала она, — вы говорили о моей маме?
Девочка посмотрела на отца. Тот молча замер, как и все, его лицо казалось застывшей неживой маской.
— Ну, отлично, — первой отмерла Алиса, — теперь хотя бы с этим можно разобраться. Да, детка, мы говорили о…
— Нет! — перебил её Виктор. Его голос звучал резко, угрожающе, властно, Даша никогда не слышала у отца такого голоса. Она бы даже не поверила, что так он разговаривает с браконьерами! — Она не имеет к вашим делам никакого отношения. И не будет иметь.
— Но Сандра…
— И к делам Сандры тоже. Дарья, иди наверх, наши гости уже уходят.
— Ты не можешь всю жизнь её прятать, — негромко заговорил дедушка Синичкин. Его голос не уступал строгостью голосу сына, — тем более прятать от самой себя. Она часть семьи. А её матери, что бы она там ни замышляла, придется иметь дело со всеми нами.
— Даша, делай, что я говорю, — повторил отец.
Снова поднялся гомон. Кто-то твердил, что эта Сандра всё выдумала, кто-то ругал неведомого Генриха, кто-то твердил, что «ребёнок должен вернуться в семью»…
Даша отшатнулась обратно к двери. Она понимала только одно, ей не хочется быть взаперти! На секунду она опять увидела Алису, та страдальчески озирала потолок. Стефан так и не произнёс ни слова, он сидел неподвижно, глядя только в свою тарелку.
Тут девочка заметила, что к ней пробирается встревоженная Яна Викторовна. Но Даша не стала ждать бабушкиных объятий. Она стремительно развернулась и бросилась бежать. Прочь из этого дома!
Даша выскочила за дверь
и, не особо задумываясь, побежала по широкой просеке в сторону автодороги. Собственно, бежать тут больше и не куда, если только через сад к озеру, но ей сейчас совсем не хотелось видеть ни сестриц, ни говорящих ворон.
Остановилась и подумала, куда бежит, она только добравшись до развилки, основная дорога вела к трассе, другая в сторону железнодорожной станции. Переведя дыхание, Даша прислонилась к дереву и мысленно сказала себе, что это очень глупо — так убегать. Во-первых, ей всё равно придётся возвращаться, не останется же она в лесу, а во-вторых, кем бы ни были эти её родственники, они явно что-то знают о Дашиной маме. Их стоит выслушать.
Даша задумалась, что, собственно, значит для неё семья? Им с папой хорошо жилось и вдвоём. По крайней мере, всё было хорошо до её болезни. А мама… Даша помнила её очень смутно, скорее сама додумывала образ, чем помнила.






