Почему-то этот тихий хруст навеял Даше мысли «о бренности всего сущего».
— Что ж, — Клавдия Александровна плавно обернулась к ним, — сказать честно, я сама плохо помню, как мы здесь жили. Больше со слов отца, да по немногим фотоснимкам, которые у нас сохранились, — она подняла правую руку и широко повела ею перед собой.
Вдруг на стенах задрожали какие-то блеклые пятна, словно от невидимого проектора. Лоскутки изображения живо складывались в понятную картину: стены вмиг покрылись светлыми в мелкий цветочек обоями, на полу разлился зыбкий паркет, показалась полупрозрачная мебель старинного вида. Даша старалась не дышать, боясь нарушить призрачную «реконструкцию». У лестницы выросли вычурные деревянные перила, и вот уже на самой верхней ступеньке показалась мужская фигура в светлом мундире. Но лица человека было не разглядеть.
— Этот дом — наш последний родовой вход в Шаманский лес, — графиня сложила ладони перед собой, словно для молитвы, — хорошо, что дом сохранился.
Даша запоздало поняла, что сейчас она увидит тот самый Шаманский лес! Выходит, попасть туда не так уж и сложно?
Но толком обдумать это она не успела. Графиня плавно развела ладони, и половина дома растаяла, словно только и состояла из призрачной пелены.
Перед ними открылся лес. Даша сразу поняла, что это место не имеет ничего общего с обычным лесом, но и на лес в мире духов, где она впервые встретила ворона, оно тоже не походило.
Землю сплошь устилала серо-серебристая, словно замороженная, трава. И тем ярче на сером фоне виделись деревья. Довольно толстые стволы, почти дубовые, состояли, казалось, из множества разноцветных полосок-лент. Ленты переплетались и тянулись вверх, образуя ствол и ветви. Кроны уходили куда-то ввысь, там переплетались, почти полностью закрывая небо. Но тени от них не было, мягкий свет исходил, похоже, от земли.
Даша огляделась по сторонам, пытаясь понять, сколько вокруг деревьев и не видно ли где её пропавший дом. Но дама не было, вообще ничего не было, кроме деревьев. И то, она чётко видела только десяток ближайших стволов, дальше всё сливалось в пёструю лоскутную пелену.
— Это и есть Шаманский лес? — спросила Даша, нервно озираясь. Её голос звучал глухо, словно она говорила в стену.
— Да, — также приглушенно ответила Алиса, — каждое дерево здесь символизирует какой-то шаманский род, семью. Эти деревья растут
как бы из прошлого в будущее. Говорят, корнями они уходят в самое начало времён, в мир богов.
— А ветвями? — спросила Даша, затаив дыхание.
— Полагаю, тоже в мир богов, — Алиса благоговейно взглянула на ажурный свод. Кое-где меж ветвей проглядывало совершенно белое «небо».






