ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аннотация Наступили долгожданные холода. Зима изменила ландшафт города без людей до неузнаваемости. Снегом, который никто не убирает, и он лежит ровным слоем не потревоженный людьми. Ледяным холодом, что сковывает всё вокруг, теперь деятельность человечества не греет окружающею среду. Каннибалы, животные, сумасшедшие вмиг исчезли, попрятавшись в немногочисленных норах пригодных, чтобы пережить холода. Забившись плотными толпами в те немногочисленные помещения, что были открыты для их доступа. Внутри берлог для зимовки начался процесс, который летом происходил случайно. Теперь появились великолепные условия для того, чтобы стаи каннибалов стали больше, сильнее и во много крат умнее. Пока оставшиеся люди пытаются выжить, воспользоваться периодом, когда можно добыть ресурс без большого риска. На охоту вышел другой хищник, гораздо опаснее, чем спрятавшиеся сумасшедшие, каннибалы, животные, так как он охотился на людей задолго до апокалипсиса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Останавливаясь на точках, где располагаются военные части, полицейские отделы, читая информацию под ними. Женя, к своему удивлению, обнаружил, что возле него, буквально в двух кварталах от его дома, выжила целая семья из пяти человек, а всего в его районе живых аж восемнадцать человек. Синие и красные точки заколдовывали, надписи под ними буквально пьянили своей информацией.

Николай даже перестал кашлять, настолько сосредоточенно читал текст с краю карты.

– В Синеньких двое мужчин организовали базу, там военная техника, оружия полно. Судя по написанному к ним уже одиннадцать человек, подтянулось. Как я понял, у них там и хозяйство путёвое, целый свинокомплекс с птицефабрикой себе захапали, – ожил Николай.

Женя

отвлёкся от карты.

— Это где такие Синенькие?

– Кхе. Это далеко от Саратова. В восьмидесяти километрах. На этой карте не найдёшь. Но Евстафий, смотрю, по краям карты сделал надписи, со стрелками направления. Кху.Кхе. Судя по ним в области людей дохера, – ответил Николай.

Женя поднял голову навверх. Действительно, края карты были исписаны карандашом, в разные стороны мелькали стрелки. Там он увидел название деревень, посёлков, районных центров. - Что же это получается? – задумчиво произнёс вслух Женя, помолчав немного, и продолжил рассуждать вслух: - Неужели столько народу выжило зря? Как так получилось, что вокруг столько больных раком?

— Это не совсем так, – раздался голос позади двух мужчин, разглядывающих карту.

Оба мгновенно развернулись и направили автоматы на голос человека, что, воспользовавшись их беспечностью, подкрался сзади. Женя, уже плавно давил спусковой крючок, когда узнал в вошедшем в кабинет профессора, Алексея Владимировича. Палец на миг остановился, а затем Женя вспомнил девушек без рук и ног в соседней комнате, гнев сковал его тело и разум, палец продолжил нажимать спусковой крючок, а дуло автомата направилось доктору в живот, чтобы жертва умерла не сразу, а помучилась.

– Правда гораздо

страшнее, чем я вам рассказал. Я не мог вам сказать всего, так как знал, что меня подслушивает Евстафий, а это косвенно подтвердило бы его теорию. Он и так в последнее время слетел с катушек, считая свой дар общения с мезотермиками божественным, что на самом деле не так. Мне нужно было его как-то остановить, поэтому, обнаружив у себя и у Евстафия рак, мне пришла такая идея. Я думал, он сжалится над всеми. Над девушками, что покалечил, пускай и моими руками. Но он, наоборот, разошёлся в своём сумасшествии ещё сильнее. – Медленно заговорил профессор.

Палец Жени становился, он чувствовал, что ещё миллиметр и прозвучит выстрел, но речь Алексея Владимировича сбила его с толку.

– Проблема в том, молодые люди, что мы все, кто не переродился в мезотермиков, имеем специфический ген.