Персекуторы из отряда "Гарпия".
Девяносто один скальп.
Разумеется, Чезаре заметили настоятели Культа.
Она
заметила.
Это меньшее, на что он мог и был готов пойти ради будущего.
То ли ещё будет.
Ушей коснулся колокольный звон. Верующие со всего Города стягивались к соборам, дабы отстоять положенную службу. Тысячи праведников. Сведомых, купившихся на обман, этот же обман питавших.
Отступник ненавидел их всех одинаково. Если бы не они, если бы не их предки, литомант бы занял своё законное место. По праву рождения.
— Шесть утра ровно. На нулевом меридиане наступила полночь, — констатировал чародей, предчувствуя грядущий переполох в Городе. — Весь Равновесный Мир озарил свет Седьмой
Луны. Уже не терпится…
Женское дыхание обожгло затылок. Чезаре не заметил, как беловолосая дева в красной мантии подошла к нему сзади. Не слышал: литомантия — ничто в сравнении с её магией, её потомственностью. Сам эфир заглушал шаги.
Он вытянулся по струнке от испуга. По спине пробежали мурашки. На лбу выступила испарина.
Маг ощутил нечто на грани ужаса и удовольствия. Настоятельница превратит его в ничто моментально. И он это знал, он это принимал. Как должное.
Чезаре пользовался дурной славой в инквизиторских сводках. Потому что был силён. "Живым не брать" — пометку эту ещё заслужить надо. Всему виной неспособность к договорам с псами Церкви.
Истинно сильный согласен последовать лишь за тем, кто его многократно превосходит. Это залог роста. Она — одна-единственная, которая вызвала у литоманта уважение. Заставила поступиться былыми принципами. Никакую другую женщину
он бы в жизни слушать не стал.
Язычница давала понять: у адепта нет права на ошибку. Если он её огорчит или хоть как-то подведёт Пантеон и Деспотат, в следующий же миг растворится в пустоте. Достаточно всего лишь одного прикосновения.
— Твои люди уже выступили, я надеюсь?
— Конечно, — заверял Чезаре, улыбаясь. — Вы будете довольны.
Хождение по лезвию ножа — и так всю жизнь. Иначе её попросту не наполнить красками. Всякий раз — будто по телу пускают электрический заряд. Эфир жёг жилы, сердце разгоняло по венам кровь. Предчувствие смерти наполняло его решимостью.
— По-твоему, двадцати человек достаточно? — усомнилась настоятельница.
— Больше, — горделиво поправлял её литомант. — Вы оставили Культ в Городе на мне, и время даром я не терял. Среди адептов я отобрал ещё добровольцев. И теперь их тридцать два.
— Головой отвечаешь, — строго напомнили ему.
Чезаре усмехнулся. Его будоражила игра со смертью.
— Уж поверьте мне, госпожа Ио. Все эти люди пострадали от Церкви не меньше моего. Они не отступятся. И никого не
пожалеют.
Звон колоколов утих. Где-то там соборы заполонили толпы людей, набившись, как селёдка в бочки.






