Магия рвёт жилы всем, до кого дотягивается.
Мистические волны зелёного света несут за собой серые руки усопших. Призраки тянутся к живым. Они алчут их плоти. Рвут на части.
Лучи солнца выжигают клиросы, и те опадают
вниз. На пол плашмя валятся обгоревшие певчие.
Друзы кварца пронзают насквозь, поднимая вверх, к подвесным канделябрам.
Металл накаливается. Горячими каплями опадает с них на головы несчастным.
Псионические сети дробят и комкают еретиков — настолько разрушительна сила чародейской мысли.
Это теракт. Иначе не назвать.
Резня, какую Равновесный Мир ещё не видывал. Но то ли ещё будет!
Жертвы сегодняшние мизерны в сравнении с миллионами убиенных, что пали от рук безбожных фанатиков и псов ложной Церкви. Пришла пора Деспотату сравнять счёты. А магам Запада — выйти из тени. Пантеон в помощь.
— Уже через несколько минут затихают последние крики, — продолжал Чезаре спокойно. Чётко, с расстановкой. — В соборах не остается ни одной живой души. Только трупы неверных. Адепты спокойно крушат богомерзкие идолы.
Он и сам осклабился.
— А Свет и Тьма молчат…
Иначе и быть не может. Противоположности не вмешиваются в мирские дела. Даже когда в церквях язычники без стеснения истребляют их паству.
Тогда чему поклоняются гармонисты, если ни Светлейшая, ни Темнейший не приходят на помощь, когда вопрос о жизни и
смерти ребром встаёт?
Баланс. Равновесие. Просто сладкая сказка для непритязательного ума.
Есть и те, кто не у дел. Просто потому, что их ветвь иного толка будет. Они переносят руны литомантии на внутренние стены соборов.
С этого момента для служителей Культа начинается обратный отсчёт. Две минуты, чтоб убраться подальше.
— Я сам их начертал.
Чезаре не преминул возможностью лишний раз похвастаться. Дельмеем литомант не был, но к своей магии относился по-свойски. Каждое заклинание, им сотворённое, — самый настоящий предмет искусства. Поэзия катаклизма.
И госпожа Ио в этом вот-вот убедится.
— Наши покидают соборы, разбегаются по переулкам, где их никто не найдёт, — подводил итоги литомант. — А часики тикают.
Он взглянул на язычницу. Та выпятила грудь, затаив дыхание. Вся в нетерпении. Догадывалась
ли она? В уме Чезаре вёл отсчёт. И под конец стал озвучивать его:
— Шесть… Пять… Четыре…
До одного так отступник и не досчитал.
Подумаешь. Всего на секунду ошибся.
Громоподобный грохот поднялся над Городом, будя жителей, которые ещё спали. А некоторые и вовсе не проснутся.
Взрывная волна расходилась кругами, выбивая стёкла, срывая местами черепицу, дёргая ставни, колыхая бельевые верёвки. Чёрные птицы в панике упорхали подальше, разнося над кварталами своё заунывное «Кар!»
Собор Святого Аремиля. Первых Мучеников. Местный Кафедральный. Базилика хрозитов.






