Шатун мало понимал, о чём шла речь. Но даже он покачал головой. Навряд ли наёмник сопереживал хоть как-то судьбе миротворца. Просто считал, что с людьми преклонного возраста себя вести так не подобает. Это Инквизиция. Тут всё по-другому.
Марго опешила, не зная, что и думать, что и делать.
Нико помолчал, после чего проронил нерешительно:
— Капитан…
— Собираемся, народ. Нас ждёт Акрополь. Нечего об эту блоху руки марать.
Альдред хмыкнул недобро, вставая одним из первых.
«Нельзя судить о человеке слишком рано. И всё же, в Джакомо делла Колонне я не ошибся. Он и Радован Модрич — как две капли воды. Яблоко от яблони. Оба кажутся расхлябанными, но, когда под угрозой оказываются интересы и идеалы Инквизиции, они обращаются кровожадными тварями, которые плевать хотели на стороны медали.
Если у них имеется полнота власти, чтобы пресечь или наказать оступившегося, что первый, что второй молчать не станут.
Знала ли сестра Кайя о змеином гнезде, куда хотела подтолкнуть меня? Конечно же, знала. Быть может, она думала, что я адаптируюсь. Найду своё место среди этих гадюк. Ведь говорят, с волками жить — по-волчьи выть. Чушь.
Я если и понял хоть что-то, лишь одно: мне с Инквизицией не по пути. Теперь уж точно. В который раз убеждаюсь: тут люди — просто ресурс. Оступишься — пеняй на себя. Сдохни, пытаясь дорваться до баснословных сумм на ассигнации. Останься
калекой, получи свои деньги, которые навряд ли вернут тебе истинное счастье.
Продолжаться так больше не может. Пора уходить…»
— Мне жаль, — проронил Альдред.
Валентино стало совсем плохо. Он до последнего сдерживал кашель, как вдруг захрипел и зашёлся в приступе. Задыхаясь, бедный старик выхаркал очередной кровавый сгусток. Прямо на глазах персекуторов. На стол.
Но всё бы ничего, если бы не черная примесь в багровой слизи. Густая, шипящая. Будто сода в воде.
Никколо Гараволье, как человеку, имевшему практику врачевания, не понравилось то, что он видел. Даже слишком. Алхимик в ужасе отпрянул. Вслед за ним, как заколдованная, из-за стола выскочила Марго. Шатун отошёл в тень блока.
— Он заражён! — бесновался укротитель
Джакомо глумливо прыснул смехом и бросил старику:
— Скажи, миротворец. Стоило оно того? Какой смысл было бросать своих товарищей умирать, если и твоя песенка уже была спета?
— Мы же с ним ели за одним столом. Дышали одним воздухом. — Марго впала в самый настоящий ступор.
Персекуторов было не узнать. Как зараза, от одного к другому передавалась паника. Правда, на неё каждый реагировал по-разному. Альдред боролся с всеобщим безумием, приговаривая:
— Хватит. Всё. Достаточно.
— Твою мать, точно! — подхватил Нико. Услышав чересчур много про минеральную инфекцию, вёл он себя ипохондрически. — Что теперь будет с нами?
— Уходите. Просто уходите, пожалуйста! — молил Марио.






