Миротворец выглядел худо. Стал бледен, как смерть. Кашлял и задыхался.
А глаза при этом его потеряли былой чёрный цвет.
— Свет и Тьма миловали тебя, еретик, — потешался Джакомо. — Интересно, куда же тебя они определят, если ещё и мы по твоей вине подохнем от заразы? Ублюдок.
— Уходите… уходите. — повторял Валентино, отходя во тьму. По крайней мере, пытаясь. Общество отвергало его. Он пытался раствориться в пустоте.
— Оставьте его, — махнул рукой капитан. — Поступил, как собака, и сдохнет, как собака. Нам пора.
До границы полумрака и темноты Марио Валентино так и не дошёл. За ним из мглы показался силуэт Шатуна. Одним резким движением скорвен опустил на бедного старика цвайхандер. Флэй слышал чавканье плоти, кровяной плеск, скрежет меча о кости.
Хруст.
Миротворца порубило надвое. Кровь с примесью черноты брызнула на стол.
Так закончил свою жизнь Марио Валентино. Судьба его семьи останется тайной за семью печатями. Единственная милость, на которую он мог рассчитывать, ждала инквизитора на горе Мидал.
Очередная поломавшаяся шестерня в брюхе религиозной машины. Единого целого, которое всегда должно работать, как часы. Славную жизнь венчала бесславная смерть.
Незаменимых людей нет.
Альдред поджал губы, не веря своим
глазам.
За один вечер миротворец из витязя превратился в немощного старика. Попытка освободить сослуживцев от пут заразы и наставить персекуторов на свершения провалилась. Равновесный Мир ответил ему равнодушием.
В нём Флэй увидел свою судьбу. Судьбу, которую не хотел себе. Не хотел людям, которые видят дальше собственного носа, читая Кодекс.
Безбожник вышел на свет. Выглядел он, отдалённо напоминавший снежного человека, будто настоящее чудовище. По долу двуручного меча ползла кровь.
Скорвен сказал:
— Пустые разговоры.
Глава 4. Раздор
Отвращение.
Иначе охарактеризовать это чувство Альдред не мог.
Его воспитали на идее о том, что если Инквизиция — зло, то меньшее из двух. Лёд треснул за один вечер. Сегодня он окончательно убедился: Зло есть Зло. Независимо от сторон
в противоборстве. Плевать на оттенки. Размеры злодеяний значения не имеют.
Глядя на себя в зеркало, Флэй не видел перед собой хорошего человека. Такой же, как все. Один из безликой толпы. Ликвидатор не принадлежит сам себе. Равновесный Мир использует его больше, чем даёт взамен. И в любой момент его отбросят, как расходник.
Продолжаться так больше не может. Он сам заберёт всё, что ему задолжали.
Снаружи рыдали небеса. То ли по Марио Валентино и прочим погибшим, то ли просто подчиняясь пресловутым законам природы.
За остальными персекуторами в Арсенал смутьян следовать не стал.
— Идём же, — мягким голосом настаивал Джакомо. — Там есть всё необходимое.
— Вы собирайтесь, — махал рукой Альдред. — Я подойду позже.






