В момент пика пламя действительно поднималось выше, но не обжигало кожу, а лишь слегка касалось, стараясь уйти в сторону, окутывая девушку. Таким образом удавалось избежать сильной боли, а в момент выдоха пламя становилось слабее и уже не могло обжечь. Но это сейчас, когда горит внешний круг. Скоро начнут гореть свечи, находящиеся ближе к центру.
Но такой расклад Лансемалиона не устраивал. Так урок продлиться до ночи. Одно усилие воли аристократа, загорелся кровавый перстень и вспыхнули другие свечи. Одна за другой они загорались по очереди, снова выводя рабыню из душевного равновесия.
К удивлению и гордости аристократа его рабыня даже не вздрогнула, а на лице не появились гримасы
боли. Ада всё также продолжала спокойно сидеть в позе лотоса, пока её кожа краснела, покрываясь болезненными ожогами.
Девушка сохраняла ритм дыхания, концентрируясь лишь на очередном вдохе и следующим за ним выдохе. Боль рвала сознание, но к ней рабыня привыкла уже давно. Ещё во время первых уроков, в трущобах, господин Бальмуар начал учить воспринимать боль как ещё одного своего наставника. Сначала тело болело после растяжек, потом вовремя роста мышц, затем от ударов тренировочным инвентарём. Боль сопровождала развитие, становясь сигналом достижения грани собственных возможностей, за которой скрывался результат. Боль лишь сигнал нервных окончаний. Такая же эмоция, как и страх. Боли не избежать, от неё не избавиться, её не нужно бояться, лишь подчинить и направить, взять под контроль.
Когда очередной удар врага достигнет цели, колени подогнуться. Страх возьмёт верх, но не отразится в глазах, а повысит скорость отчаянной контратаки. От гнева вскипит кровь, но он не заставит впасть в безумство, лишь сделает новый удар сильнее. Так и боль не вынудит упасть на землю и зарыдать, она прочистит разум от жажды крови и не даст промахнуться. От эмоций не нужно избавляться, их нужно контролировать. Для этого и был дан разум смертным, чтобы контролировать, а не потворствовать.
Тем временем загорелись уже все свечи. Мерзкий запах ударил в нос. Ада же лишь сделала очередной вдох, но в этот раз особенно глубокий. Огонь становился всё выше и выше, обжигая согнутые в позе лотоса ноги и достигая даже спины и рук. Ноздри продолжили шумно втягивать
воздух, заставляя пламя становится ещё мощнее и выше. Но после этого последовал и такой же продолжительный выдох, под конец которого потухли все свечи.
— Молодец, — скупо произнёс аристократ, после чего бросил своей рабыне банку с алхимическим бальзамом. — Обработай ожоги и перейдём к следующему уроку.
Глава 9
— Веди себя хорошо и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, — довольно серьёзно и даже сурово произнёс Лансемалион Бальмуар.






