Как не поверить трем?
— И все трое сказали в один голос? — без улыбки — зачем же обижать милую Цию? — спросил Уча.
— Все трое, все трое, — звонко смеясь, ответила Ция. — Я, конечно, глупая и легкомысленная.
— Ты самая умная на свете и самая добрая.
— Может, и умная, может, и добрая. Но зато дурнушка.
— Ты самая красивая. Ты красивее луны, Ция, — сказал Уча.
— И еще какая я? Говори, говори, — тихо попросила
Ция.
— О глазах твоих скажу... Знаешь, какие глаза у тебя, Ция?
— Знаю, обыкновенные. Ну, может, чуть побольше обыкновенных.
— А что еще скажешь о них?
— Еще... Цвета они, как говорят, медового.
— И еще?
— А еще скажу, что они полны любви к тебе, Уча.
— От козочек своих узнала?
— Зачем от козочек? От сердца своего. Скажи еще что-нибудь обо мне, Уча.
— Ты радость.
— Чья радость, Уча?
— Моя.
— Твоя, — сказала Ция.
Так и сказала... Теперь Уче и вовсе не оторваться от плеча любимой. А уходить надо.
— Не отпущу тебя, сил нет отпустить, — сказала Ция, угадав мысли Учи. И снова они умолкли, боясь словами вспугнуть овладевшие ими чувства. И снова село напомнило о себе множеством звуков: голосами гоняющих мяч мальчишек, мычанием коров и блеянием овец, пронзительным визгом поросенка, скрипом колес арб, дьяконским басом кузнеца, покрикивающего на нерасторопных молотобойцев, и ударами его легкого ручника о звонкую наковальню...
... Уча как-то сразу почувствовал, что на них смотрят, и осторожно, чтобы не заметила Ция, огляделся: за невысокой изгородью какой-то парень в военной форме подставлял подпорки под отяжелевшие от плодов ветви. Парень, конечно, сделал вид, что его ничуть не интересует стоящая у калитки парочка; но вот и Ция почувствовала его взгляд и сразу же отодвинулась от Учи. «Ну нет!» — рассердился Уча и сам прижался плечом к плечу девушки.
— Кто там, Уча? — Ция повернула голову. — Ах, да это же Бондо.
— Сосед?
— Ну да. Это Бондо Нодия, сын наших соседей. Он, кажется, только сегодня приехал в отпуск.
— И что же он так —
сразу к изгороди? Что же он глаза на нас пялит?
— Ну и пусть смотрит, нам-то какая печаль, — сказала Ция.
«Не печаль, а отодвинулась», — хотел сказать Уча и сделал то, на что до сих пор не решался, — положил руку на руку девушки.
— ...Скоро ночь, и нас уже никто не увидит, — сказала Ция.
— Да, скоро совсем стемнеет, и мне, пожалуй, пора.
— Останься, переночуй у нас. Отец тебе от души предложил.
— У нас так принято: раз вышел за дверь, раз ступил на дорогу — иди.
— Ну, тогда... Тогда иди, Уча, — сказала Ция.
Луна, до того светившая словно днем, скрылась за горой. Мост был далеко, и, чтобы сократить путь, Уча решил перейти реку вброд. Надо было торопиться, чтобы отыскать брод, прежде чем скроется луна. И Уча прибавил шагу.






