ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земля, Автор - Чиковани Григол Самсонович, , Жанр - Советская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Земля Чиковани Григол Самсонович Земля, Автор - Чиковани Григол Самсонович, , Жанр - Советская классическая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Двор был покатым. Таковы все дворы в горных селениях Одиши. И тропинка тоже круто шла вниз от оды [1] к калитке. Бросишь камень — ни за что не удержится, скатится. Парень и девушка медленно спускались вниз по тропинке. За калиткой через дорогу в лощине шумела река. Стоял теплый вечер поздней осени. Пряный аромат желтеющих спелых мандаринов заполнял двор. А на земле блестела густо-зеленая трава. — Подними голову, Уча, — сказала девушка. 1 Ода — деревянный дом. А парень и не замечал, что идет с опущенной головой. — Посмотри на меня, Уча, — попросила девушка. Парень взглянул и не смог оторвать от нее глаз. — Улыбнись, пожалуйста, Уча, — опять попросила девушка. — Не могу, не могу я улыбаться, Ция, — сказал Уча. — Можешь, Уча. — Раньше мог... А сейчас не могу. Может, еще танец отвергнутого жениха спллясать, а? — горько усмехнулся Уча. — Постыдился бы, Уча. Никто тебя не отвергал! Отец говорил, что у тебя нет земли под ногами. — А мой отец жил на болоте, и дед тоже на болоте жил. — Болото убило твоего отца. И деда твоего оно убило, — с горечью промолвила Ция. — Отними землю у болота. Я тебя подожду. Поселись на этой земле, Уча, я подожду тебя. — Сколько ты ждать меня бу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вновь расцветет Колхида, сказал наш Андро, вновь вернется к ней жизнь и плодородие, и станет она лучше и краше, чем во времена золотого руна.

— А разве не было в те времена болот, Уча?

— Конечно, не было. Андро Гангия говорит, что по берегам рек высоченные дамбы стояли, а куда ни глянь — плантации, сады да виноградники цвели. И народ здесь жил

счастливо и богато.

— Куда же делись все эти плантации, сады да виноградники?

— Враг их начисто извел. Знаешь, сколько врагов у нас было? Не счесть. Похитили у нас аргонавты золотое руно, и с тех самых пор никак не может оправиться наша земля. А врагам нашим только того и надо. Налетели тогда на нас недруги всех мастей, что саранча, выкорчевали сады, сожгли плантации, вырубили виноградники. Да что сады! Запрудили все каналы, а дамбы в реки обрушили. Вот и вышли они из берегов и затопили всю землю вокруг, превратив ее в топи да болота.

— И все по вине той проклятой Медеи, — голос Ции дрогнул. — А вдруг вновь придут враги на землю нашу, что тогда, Уча?

— Не одолеть нас никакому врагу, Ция. Нет уже Медей среди нас.

— Да, Уча, не одолеть нас врагу. Другое у нас сердце, и руки у нас другие. Руки наши никакой работы не боятся, и врага мы так встретим, чтобы впредь ему неповадно было ходить к нам. Дай срок, Уча. Этими вот руками я землю твою золотой сделаю.

— Нашу землю, Ция, — поправил ее Уча.

— Да, нашу землю. Ты веришь мне, Уча? Ну скажи, веришь?

— Конечно, верю, Ция. И сердцу твоему верю, и рукам твоим верю, — сказал Уча, и ему вдруг захотелось взять Цию за руки и притянуть к себе. Но он сдержался. Нельзя же в самом деле на виду у всей деревни обнимать девушку. Никогда еще он так страстно не желал наступления ночи, которая могла скрыть их от глаз людских. А ночь, как назло, не торопилась, медлила, и хотя солнце почти уже погрузилось в море, свет его по-прежнему озарял все вокруг. Оранжевые вспышки апельсинов оттеняли густую зелень блестящих листьев. На высокой траве тени чередовались со светом, и их игра отражалась на взволнованных лицах Ции и Учи.

На горизонте, там, где земля

сходилась с небом, горячий багрянец заливал вылинявшую синеву. Тяжелая лава расплавленного золота затопила бирюзу моря.

Из этого горного селения море и болотистые низины были видны как на ладони. Осенний воздух в этих местах чист и прозрачен, как утренняя роса.

— Какое красивое море, Уча, — прошептала Ция. Она не могла отвести глаз от моря.

— Красивое, — отозвался Уча.

— А солнце ну совсем как раскаленная докрасна сковородка, хотя попробуй так раскалить ее. Но море, море... Нет ничего на свете красивей. Подумать только, такая красота, а берега сплошь в смертоносных, ядовитых болотах.

— Да, издали все кажется красивым.

Теперь они не отрываясь смотрели только на море и погружавшееся в него солнце.