Опять бубнеж, опять стояние на коленях, причем монахиня и священник стояли на ногах, и занята я была не молитвой, а тем, что впитывала тепло, как земля воду. Когда же еще я смогу согреться и что мне делать теперь?
Ни священник, ни монахиня не дали понять, что со мной что-то не так. Руку совать в огонь возле статуи Всевидящего меня не просили, и я воспользовалась тем, что на меня наконец никто не смотрит, и опустила подарок Натальи за пазуху. Я так и не рассмотрела, что это, он провалился к поясу и застрял там, я ощущала тепло и тяжесть при каждом своем движении. Молитва закончилась, священник дал мне маленький позванивающий мешочек и завернутый в тряпку кусок хлеба — довольно большой, но сыт не будешь. Меня вывели в зал перед главным входом, пришла служанка и, накидывая на меня мой бабий плащ, шепнула:
— В сундуке, ваше сиятельство. Храни вас Всевидящий.
Я благодарно улыбнулась. Эту женщину, скорее всего, мой отец приставил следить за Натальей, но она пренебрегла его указаниями и сложила все, что я приготовила в дальний путь, в сундук. Может, Наталья успела ей что-то шепнуть. Я хотела на
это надеяться…
Отец не пришел со мной проститься. Мешочек я сунула за пазуху, хлеб передала монахине, она не возражала. Открылись двери, и я под конвоем служителей Всевидящего вышла к двум ожидающим меня стражникам.
Ни экипажа, ни завалящей телеги, только сумрак, ветер, холод и туман из углов.
Побег.
Да, у меня лишь немного денег и подарок Натальи. Она сказала — я не выживу без него, значит ли это, что в этой вещи — моя сила? Что за сила, как работает — в моей памяти не было ничего. И тело ничего не подсказывало, кроме как напоминало, что тяжелая теплая штука стала еще горячее. Она работала как грелка, и я не мерзла, спокойно шла, невзирая на ледяной ветер.
Так вот как Аглая справлялась с холодом? Моей внезапной нетерпимости к климату очень удивилась Наталья, привыкшая, что графиня не трясется даже в тонкой шелковой тряпке. Это действие моей силы, моего колдовства или штуки, которая жжет теперь уже в полную силу мой живот?..
У меня есть еще драгоценности — в сундуке, но где он, я не знаю. Возможно, его давно увезли и сейчас грузят на на корабль. У меня есть ноги, подарок Натальи и мой собственный дар, и желание жить. Нет паспорта, почти нет денег, нет понимания, куда бежать и что делать. Была не была? Надо дождаться подходящего уголка с укромным туманом. И поскорее, пока не ушли утренние сумерки.
Роба,
которую на меня нацепили, не доставала до земли сантиметров десять. Я была одета уже не как аристократка, а как простолюдинка, и в этом были сплошные плюсы: одежда не продувалась ветром, не стесняла движений, позволяла относительно беспрепятственно передвигаться.






