— А что там еще есть?
Сердце сжимается до уничтожающей боли. Я улыбаюсь и говорю, что спрошу у Максима разрешения. Через пять минут он как раз сообщает, что водитель ждет на улице.
Мы встречаемся у клиники.
Глава 34
Зимний ветер заставляет поежиться и накинуть капюшон. Максим говорит по телефону в машине, я полминутки слежу за тем, как он хмурится, затем подбегаю и стучусь в окно.
Волнуюсь.
Он открывает замок, кивает забираться, что и делаю.
— Фух! Морозно! — весело болтаю, потирая ладони.
А потом всё, язык прилипает к небу намертво. Ни слова выдать не могу, хотя обычно с этим проблем нет. Волнение сжимает грудную клетку,
едва так близко с Максимом оказываюсь, парализует страх и какое-то неясное предвкушение. А еще.. надежда?
Даже смотреть в его сторону не получается, страшно-больно-сладко. Будто я не из деревни, а из какого-то замка принцессы, где всё нежные, робкие и воздушные.
Думала о нем каждый день, каждую ночь, каждую секунду своей жизни. Это какая-то болезнь, раньше я таким недугом не мучалась. Он всюду — в голове, в образах. Закрою глаза — вижу. Засыпаю — он там, ждет.
— Минуту, малыш, — говорит Максим и берет меня за руку. Мнет ладонь, машинально разогревая. Это приятно и уже по-родному знакомо, он постоянно так делает, что я уже не представляю, как жить без такой простой ласки. И в трубку: — Сегодня не получится, Артур, да, я занят. Всю неделю буду занят. Съезди и втащи ему сам, идет? Пусть эту доверку в сортире использует, так и скажи, да, от Макса Одинцова привет. Любой судья поржет и встанет на нашу сторону, не сомневайся. Да, до связи.
Он откладывает мобильник и поворачивается ко мне. Нервно улыбаюсь тут же, а сама разглядываю руль! Не могу смотреть ему в глаза, не получается. Ани нет, вместо нее одна сплошная эмоция.
— А почему у тебя не какой-нибудь мерс? — ляпаю первое, что приходит в голову.
Максим тянет к себе: плавно, но с силой. А потом я чувствую прикосновение губ к щеке.
Парализует.
Знала ведь, что, так сделает. Интуиция об этом вопила, когда притянул ближе. Чувствовала намерение, пока разглядывал, пока пальцы мои мял своими. Но мир всё равно застывает, в ушах шумит кровь да так, что кажется — я в космос попала, где нет звуков, нет света, только ощущения.
Сглатываю. Он близко. Запредельно, он почти под кожей. Вцепляюсь в его пальцы, и он ведет носом по моей щеке.
Нежно, словно выпрашивая немного ласки. Самую капельку. Сердце разрывается, и я согласна отдать ему всё, что есть.
Застываю, и... чувствую, как он целует уголок моих губ.
— Аня, — говорит. — Моя Аня, Анечка.
Жар, что копился внутри неделями, вспыхивает белым пламенем! Шаровой молнией по клетками мечется, по всему телу! Щеки горят, ладони горят, внизу живота — чистое пламя.






