Там вообще буря в последние недели, я постоянно о Максиме думаю, борюсь с собой, но стоит глаза закрыть — здравствуйте. Стоит только на секунду замедлиться, и снова о тоску по нему спотыкаюсь. Я не в порядке. Я совершенно точно не в порядке сейчас рядом с ним.
— Я соскучился, — говорит он тихо, и я умираю немедленно. — Думал о тебе.
— Да?
Максим сжимает мой затылок, а потом накрывает губами губы.
Вдребезги.
Он такой же как в первый раз, на вкус и запах. Вот только движения не быстрые, не грубо-голодные. Я почему-то к тому, что было на яхте приготовилось, но нет. Максим действует без горячки, будто мы переходим на новый уровень.
Словно начали с десятого свидания, а теперь, спустя страдания и борьбу, вернулись к первому и восполняем его, как нужный пазл. Кто сказал, что картинку следует собирать по порядку?
Максим углубляет поцелуй, действует настойчивее, а я теряюсь. Опыта нет, черпать неоткуда, потому позволяю ему вести, отвечаю робко. Так нежно, как только получается. Всей душой отвечаю.
Он делает шумные вдох, и я растворяюсь в воздухе.
Превращаюсь в нежность и любовь. Согреть бы
его, всего окутать и... впустить в себя. Стыд улетучивается, когда двое наедине, наверное, для него и правда места не остается. Мне так приятно, что я хочу ближе. Хочу чувствовать его всюду. Хочу... с ним.
Осмелев, обнимаю за шею, касаюсь кончиками пальцев щек, затылка. Он чуть громче вдыхает, и я схожу с ума. Мы целуемся и это самый лучший и приятный поцелуй в моей жизни. Оба дышим, ласкаем друг друга.
Его язык касается нижней губы, и я срываюсь на дрожь. Напряжение растет, тело пылает, жаждет, возникает потребность, и кажется, если он не перестанет, со мной что-то случится. То самое, что было в каюте, когда мы любили друг друга.
Максим отстраняется. Кровь кипит, мои глаза закрыты.
Он мягко чмокает в губы. В щеку, в лоб. Будто восхищаясь и обожая.
Неспособная совладать с эмоциями, льну к нему, вжимаюсь в грудь. Молчу. Он тут же обнимает. Крепко, с жаром. Мы нашли друг друга. Как же это было трудно, но мы нашли. В момент становится неважно, что там родители, враги или друзья.
Всё становится неважно.
Губы горят. Я вдыхаю его невыносимо прекрасный запах. Послезавтра мы станем мужем и женой и займемся любовью.
— Анечка, — говорит он, поглаживая. — Такая ты сладкая, сдуреть
можно.
Я незаметно целую его в грудь несколько раз, даже через ткань черной рубашки чувствуя жар тела. Знаю, что у него давно не было близости, он мужчина, хоть и верный традициям, но молодой и здоровый. Я думаю о нашей брачной ночи и дрожу. Я просто не могу поверить, что это всё произойдет послезавтра.
Или... может, уже сегодня? Он так настаивал на свидании.
***
— Тебе нравятся мерсы? — спрашивает Максим с легкой улыбкой, пока едем к нему в гости.






