Максим и Георгий оказались в команде, которая должна доказать, что не было. Поймав азарт, толкают речи, перебивая друг друга. Я впервые вижу, как Максим смеется, еще недавно поверить не могла, что он умеет такое.
Рассказывает
он четко и складно, будто на судебном заседании выступает в каком-нибудь сериале. Та-ак интересно! Стас сказал, что будут бизнесмены, но, кажется, слукавил. Они все тут или историки, или юристы какие-нибудь, легко оперируют фактами, датами и книгами, о которых я даже не слышала.
То едва сдерживаю смех, то мысленно проговариваю фразы несколько раз, чтобы запомнить.
Ложная аналогия.
Это ложная аналогия, вы не правы
. Кровожадная крыса.
Ты офигеешь, какой кровожадной крысой я становлюсь, если дело касается победы в споре.
За столом царит крайне интеллектуальная атмосфера — интересно, можно ли ею напитаться?
— Аня, Анечка, подойди, детка! — кричит Лев Васильевич, разрушая все.
Мгновенно вспыхиваю! Убийственно фамильярное обращение, да еще и при всех, словно я личная
служанка.
Втягиваю голову в плечи и нервно перевожу глаза на Максима, которому как раз меняла тарелки. Он отрывается от общения с другом и смотрит на меня, на Льва Васильевича. Слегка прищуривается.
— Аню-ютка! Рыбка моя, плыви сюда, — продолжает звать Лев Васильевич громче.
Будто кипятком ошпаривает. К Максиму, бесспорно, никто в мире не посмеет обратиться столь уничижительно, и я вдруг осознаю, какая между нами непреодолимая пропасть.
Впервые в жизни мне стыдно быть собой, рыжей Аней из Упоровки, сжимающей грязные тарелки, и хочется стать кем-то важным, значительным.
Чуть позже я пойму, что именно в этот вечер зародились мои амбиции. Пустили корни в довольно сомнительной, но весьма питательной почве — остром желании соответствовать мужчине, который умно шутил и относился с добротой. Который несмотря ни на что... произвел впечатление.
Отзываться под его взглядом на детку-Анютку — стало сущим кошмаром.
— Минуту, — улыбаюсь я, почувствовав себя уязвимой.
Хаотично собираю салфетки, торопясь
отойти от Максима подальше. Он ведь все слышит, каждое слово.
Щеки горят.
А еще от него приятно пахнет туалетной водой, и я от этого смущаюсь. Засуетившись, случайно толкаю стакан, но Максим ловит, не дав упасть. Вода, увы, расплескивается на его ладонь, мочит манжету. Я тут же кидаюсь вытирать, наклонившись, отчего запаха становится больше. Максим жестом останавливает и спокойно вытирается сам, будто ничего не случилось.
— Извините, — шепчу, похолодев. — Извините, пожалуйста.
— Вода сегодня мой бич, — отвечает он просто и вежливо. — Каплей больше, каплей меньше. Спасибо за помощь.
Вдох-выдох. Он пошутил со мной?
Продолжаю дышать часто и нервно, пока отношу тарелки и, словно на гильотину, возвращаюсь ко Льву Васильевичу.






