Я разношу напитки на верхней палубе. Мужчины разбились на небольшие группки, выпивают, обсуждают дела. За неимением прочих вариантов пытаются флиртовать с нами.
— Аня, за закусками сбегаешь? — просит бармен. — Ника ушла и пропала.
— Конечно. Минутку.
Перед тем как сбежать по лестнице вниз, бросаю взгляд на диваны, где шестеро играют в покер. Пакистанец переоделся в сухую одежду — льняной свободный костюм
—
и сейчас улыбается своим картам. Я отчего-то уверена: блефует. Такой не станет демонстративно радоваться прухе. Его бровь заклеена пластырем, область вокруг начала отекать и наливаться цветом. Я машинально подаюсь вперед, чтобы рассмотреть получше, в этот момент
он резко поднимает глаза.
Внутри все замирает и... умирает от ужаса, но я, как привороженная, стою смирно и позволяю себя разглядывать. Руки немеют, их ощутимо колет. Он что там, блин, колдует, цыган этот?
Максим чуть склоняет голову набок, а я наконец делаю вдох. Запыхавшись, взмахиваю руками. Гордо разворачиваюсь и сломя голову лечу к лестнице.
Он, конечно, герой, это бесспорно, но... человек властный, а власть — развращает. Он даже не расстроился, что утопил телефон, ему... все равно. Другой купит. И полагаю, не в кредит.
На моем же садится батарея, а на зарядку поставить некуда.
***
Пока расставляю на подносе вазочки со снеками, гадаю, смотрел ли Максим мне вслед. И если да — то зачем? Между лопатками горит. Я бы с удовольствием осталась в трюме, но работа есть работа
—
беру себя в руки и возвращаюсь обратно.
Больше просто не буду смотреть в его сторону. Неловкая ситуация получилась: он принял меня за эскортницу, я нагрубила. В общем, один
—
один, мы вроде как квиты.
Чтобы добраться до цели, нужно миновать один темный неширокий коридор. Наша каморка для персонала в одну сторону, лестница — в другую.
Сжимаю поднос с чипсами, орешками и оливками и спешу к выходу, но в самой узкой части резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в идущего навстречу высокого мужчину.
Он же почему-то прет как танк прямо на меня. Пьяный?
Испугавшись, прижимаюсь к стене, чтобы пропустить его, но он будто специально задевает поднос, который я стараюсь удержать. Тщетно! Стаканы опрокидываются, снеки валятся на пол.
— Извините, пожалуйста! — бормочу, стараясь скрыть недовольство. — Проходите, я все уберу.
— Это вы извините, не заметил вас в тени, задумался. Я помогу.
К удивлению, осознаю, что это гость. Что он делает в этой части яхты? Пожимаю плечами и приседаю, сгребая снеки на поднос.
Мужчина тоже приседает.
— Я все уберу, вы что. Вы не обязаны, — тараторю.
— Осторожно, малышка, — улыбается он и кладет руки на мою талию.
Вроде как чтобы удержать, хотя я не падала.
— Все в порядке, — быстро отвечаю, отстраняясь.






