Руки просящее складывает.
– Сереженька, не надо! Пожалуйста, не надо!
Она не представляет, что со мной делает. И близко не представляет.
– Серый, ты уверен? Я всё понимаю… Но он до сих пор на тебя всем подряд жалуется. Второй раз спустить на тормоза не факт, что получится. Ты же понимаешь? За него и так просят убедительно.
– Я знаю, - меньше всего мне сейчас нравоучения нужны. Лучше с этим козлом поговорить, чем Машу пугать, ещё сильнее. Дрожит, как лист на ветру. – Постарайся на днях организовать. Дело срочное к нему есть.
– Как знаешь. Утром завтра жди дату и время.
Тоха не согласен, но и не спорит.
После первого раза заява Маркуши далеко не пошла. Даже если сейчас что-то изменит, мне похер.
Маша опирается ладонями о мои колени, наклоняется к моему лицу.
– Сережа, прошу тебя, не надо.
Я не хочу, чтобы у тебя неприятности были. Я не для этого рассказала! Я хотела извиниться. Хотела, чтобы между нами недосказанности не было. Мне нужно, чтобы ты меня простил! Сейчас ведь все нормально. Я стараюсь! Посмотри! Я ведь меняюсь! Ты должен это видеть во мне! Для меня это важно…
Пристально сканирую её взглядом.
Неужели не понимает? Не всё так просто? Как я могу забыть? Теперь никогда.
Внутри сражение гигантское. Обнять её и утешить. Сжать плечи и встряхнуть. Наорать. Разузнать всё до мельчайших подробностей. Наказать или ласкать. Я не знаю, чего больше хочу в этот момент.
Как и раньше Маша разжигает во мне костер из противоречий. Он так полыхает, что скоро ничего вокруг не останется.
Губы Маши трясутся. Глаза страхом и слезами наполнены.
Схожу с ума, так много в ней раскаянья и смятения.
– Почему ты раньше не рассказала? Хотя бы после того, как мать твоя сбежала?
Эту суку теперь тоже нужно найти. Я честно, не думал особо об этом. Мне было важно, чтобы её рядом с Машей не было. А всё остальное неважно. Не убивать же её, такого Маша не простила бы мне
никогда. Но сейчас, в этот самый момент мне похрен и на это. Не простит? Да и пусть. Хочется избавиться от мерзкого чувства, которым я сейчас до краев наполнен.
Слова Маши, какими бы они ни были, уже ничего не изменят. Ненависть к этим людям во мне навсегда.
– Есть ещё что-то, что я должен знать? – обманчиво спокойно произношу.
Когда я ехал сюда, думал, меня очередная истерика ждет. Она ведь после снимка Сафи поговорить захотела. Ждал, что она расскажет, что написала в том сообщении, что Сафи расстроило.
Был готов их с сыном отдых обсудить.
Собирался ей рассказать о папаше, что, наконец-то, собрался с духом и решил появиться в жизни дочери. Извиниться якобы хочет. Духу ему не хватает приехать, но утверждает, что хочет очень быть рядом, что назначал дочке встречи, но она не приходит. Шлет придурок цветочки свои.






