Поверх плечо Сережи смотрю на доченьку.
Никого прекраснее я в своей жизни не видела.
«Люблю тебя, моя маленькая, сказочная девочка. Люблю так сильно, как никого и никогда. Люблю тебя больше всего на свете, а я, уж поверь мне, любить умею», - мысленно произношу, рассматривая её кулачки крепко сжатые.
Каждый раз, глядя на неё, я тону в нежности. Моя крошка.
Чувствую вину перед ней. Стараюсь это исправить, записывая для ней бесчисленное количество видео. Быть может, когда она вырастет, ей будет интересно их посмотреть.
Больно оттого, что я не смотрю увидеть, как она растет, быть рядом, когда для неё это важно будет. Но я стараюсь смягчить печаль и её возможное разочарование мной. Подготовила подарки до её двадцатипятилетия, на каждое записала видеообращение и открытки. Любым способом я хочу дать ей понять, как сильно любила. Всегда буду любить.
Сережа прерывает тишину, воцарившуюся вокруг.
– Тем мальчиком,
которого ты любила в детстве, был я?
Когда-то мы с ним переписывались, и я проболталась, дескать, в моей жизни тоже был такой человек. Не одному ему с Машей повезло.
– Очень самонадеянно с твоей стороны, - усмехаюсь, прекрасно понимая, он ответ знает.
Так даже лучше. Я оказалась безобразно трусливой.
– Я польщен. Но предпочел бы это узнать от тебя, - ему есть из-за чего испытывать недовольство.
– Не ругай Машу. Она ни в чем не виновата, это я с неё взяла обещание, что тебе ничего не расскажет. Ни тебе, ни другим, - если уж и оставаться на развалинах его памяти, то яркой и жизнелюбивой, а не немощной и неполноценной. Сострадание окружающих мне опротивело давно. – Как она? Мне очень её не хватает, - думала, сделать выбор между дружбой и мечтой будет проще.
То, что они общаются, для меня не секрет. Я видела, как Сергей разрыв переживал. Чувства не проходят бесследно.
Короткими фразами он рассказывает мне о её успехах в работе, о том, как они с сыном два месяца отдыхали в Европе.
– Всё в порядке, им понравилось. Только я по сыну очень скучал.
Моё сердце обливается кровью. Её так много, что я вся тону. Захлебываюсь и дышать перестаю.
Сколько раз ещё мне придется ему больно сделать?!
Упираюсь лбом в его грудь и выталкиваю слова из себя.
– Я как раз поговорить с тобой об этом хотела, - нужно с духом собраться. Возможности оттягивать разговор дальше, нет. – Хотела тебя попросить, - или перед фактом поставить. Пытаюсь унять дрожь. Изнутри губу нижнюю прикусываю, чтоб не трусилась. – Насчет Ижены. Пожалуйста, пусть она с моей мамой останется. Я очень тебя прошу. Ты сейчас, скорее всего, на меня разозлишься, но так будет лучше, правда…, - к счастью, он
меня не перебивает. Дает возможность выговориться. – Маме ещё нет и пятидесяти. Она справится. Честно. Она замечательная. Она будет очень сильно Ижика любить.






