Ей нужен кто-то, кто сможет помочь…, - боже, как это вообще можно вынести. – Когда Расима не стало, у неё осталась я. Бабуля не в счет, максимум, на который можно от неё рассчитывать это: «Ой, отмучилась наша девочка», - делаю глубокий вдох. Мне нравится, как пахнет Сережа. Запах моего счастья, пусть и короткого.
– Если с ней Ижена останется, маме будет проще с болью потери справиться. Ты не думай, она будет к тебе её привозить, когда ты только захочешь. Позвонишь, и они прилетят. Я знаю, как ты маме помогал эти недели, и благодарна тебе за это. От всей души. Но так правда будет лучше. Твоя жизнь, она должна продолжаться… Я так хочу, чтоб ты стал таким, как раньше, хочу, чтобы продолжал любить свою жизнь. Она так скоротечна…
Чувствую на языке привкус горечи.
Я так долго думала об этом. Размышляла лететь или нет. Но надо было быть совсем бессердечной, чтоб остаться в Америке. Я не смогла. Хотела успеть лично его попросить, а не через адвокатов.
Отстранившись, Сергей приподнимает мою голову. Наплевав на потоки слез, смотрю ему в глаза.
– Ты ведь понимаешь, Ижена для меня обузой не станет? – спрашивает он спокойно, но предельно серьезно.
То ли киваю, то ли так сильно дрожу. Не могу с собой справиться.
– Знаю. Не сомневаюсь, что ты её будешь любить. В чем угодно, только не в этом. Но есть и другие аспекты
твоей жизни. Работа, друзья, личная жизнь. Я не хочу, чтобы ты в тридцати годам стал меня ненавидеть за то, что твоя жизнь лишена множества аспектов из-за меня. Ты сможешь с ней видеться, правда. Никто у тебя не заберет дочку. Просто им вместе с мамой будет полегче. Они смогут мир посмотреть. Позаботиться друг о друге. У них всё хорошо будет. В Америке, во Франции… Огромное количество возможностей. Она останется твоей дочкой, точно такой же, как здесь и сейчас. Пожалуйста, подумай над этим.
Слезы пекут глаза. Вновь их отпускаю. Я так старалась подготовиться, слова подобрать, но всё равно не выходит. Причиняю ему слишком сильную боль.
Вы любили когда-нибудь так, что дышать невозможно было без человека? Все мысли о нём. Каждая поставленная цель связана с ним. Но в тоже время знаете – ни за что к нему не притронетесь, пока он счастлив с другой. Я знаю все грани боли, и моральной, и физической, но определить, какая из них тяжелей переносится не могу.
Как бы его мои слова ни обижали, уверена – так будет лучше. Маме, правда, нужно заточить смысл в ком-то, иначе она жить не умеет. А Сереже вдохнуть полной грудью.
Я
помню его на их с Машей свадьбе, тогда он был совсем не такой. От него веяло счастье, а сейчас пустота в глазах, да такая, что я не могу в них смотреть, не задыхаясь при этом. Не хочу думать, что я причастна к этому. Он так много для меня сделал и вот итог.
Сережа боится меня расстроить излишне, никто не хочется жить с чувством вины.






