Вряд ли бы он так реагировал, если бы на месте Нинель был кто-то другой… Но Женька, её муж, тоже не последний человек в городе. А значит, могут поползти ненужные слухи в определённых кругах.
— Пошли, — не дожидаясь моего ответа, командует Нинель, — я тебе помогу.
Последнюю фразу она произносит с особой интонацией, пристально глядя на Гришу. В ответ муженёк снова затравленно улыбается.
— Я тебя с этим умалишенным одну не оставлю, — зло шепчет Нинель, когда мы оказываемся на кухне, — Лин, да он же психопат, больной на голову! Это невооруженным взглядом видно!
— Где дети? — устало спрашиваю я, включая чайник.
— У Лерки в комнате, я им мультики включила. Ты вообще слышишь, что я говорю?
— Слышу, и что ты предлагаешь? Ночевать у нас останешься?
— А пусть даже и так! Скажу, что Женька в командировке, и мне
страшно дома одной. А что? Вполне себе правдоподобно.
Угу, очень. Учитывая, что жилой комплекс, в котором обитала подруга, охраняется лучше, чем тюрьма с особо опасными преступниками…
Как я и думала, Нинкина идея вместе с решимостью ни к чему не приводят. Часа через полтора, когда чай уже выпит, а торт съеден, Гриша очень вежливо, но твёрдо намекает, что подруге пора домой.
— Я вам вызову такси, — радушно предлагает благоверный, — или, хочешь, попробую служебную машину вызвать? А то время уже позднее.
Нина смотрит на меня вопросительно, и я опять едва заметно киваю головой.
— Хорошо, — глубоко вздыхает подруга, — и правда, Мишке спать пора.
Гриша снова расплывается в дежурной улыбке. Буквально через десять минут Нинель уезжает, оставляет меня с этим монстром один на один. Но что она может сделать? Лишь подбодрить кое-как, да раны залечить…
— Проверь, как там Лера, — голос мужа холоднее льда, — а потом живо в мой кабинет. И чтоб без фокусов.
Да какие уж тут могут быть фокусы? Киваю молча, как сомнамбула плетусь в комнату дочери. Кажется, она уже спит, но стоит только мне слегка дотронуться до неё, и Лерка тут же открывает глаза.
Огромные наивные, детские глаза фиалкового цвета, в которых сосредоточена вся тревога этого мира. Этим взглядом она рвёт мне сердце на части, напоминает, что я должна защитить её, уберечь и в первую очередь от родного отца.
— Мам, не ходи туда, — шепчет Лерка надрывно, цепляясь за мою руку, — пожалуйста, останься со мной!
—
Не бойся, котёнок, — в тон ей отвечаю, целую в макушку, — со мной всё будет хорошо. Ты постарайся уснуть, ладно?
Дочка отрицательно машет головой. Такая маленькая, а всё понимает прекрасно.
Вздыхаю снова, включаю ночник и колонку с какой-то весёлой сказкой. Ещё раз целую Лерку и выхожу, чувствуя, как трясутся коленки.
Но вместе со страхом приходят и другие мысли. Они вдруг копьём пронзают моё подсознание, и я понимаю, что больше так продолжаться не может.






