— Ну Чего ещё?
— Время… полчаса назад мы уже должны были быть дома. Теперь Гриша…
Не дав мне договорить, подруга бьёт кулаком по столу. На резкий звук оборачивается пара
посетителей и уже знакомый официант. Снова подозвав его, Нинель просит счёт, зовёт детей и решительно заявляет:
— Достал меня уже твой муженёк, честное слово. Значит, так. Сейчас ты вызываешь такси, и мы все вместе едем к вам домой.
— Нин…
— Не Нинкай! При мне он точно руки распускать не будет, а если и попытается… Я тут же полицию вызову, вот увидишь.
В этом вся Нинель. Никакие мои доводы, что с Гришей бесполезно бороться законными методами, не могут её убедить и лишить решимости.
В такси мы едем молча. Даже дети сидят тихонько, чувствуя что-то неладное.
— Мам, — Лера прижимается ко мне и пару раз дергает за рукав кофты, — мам, может, мы не поедем домой? Мне страшно…
— Не бойся, — я стараюсь приободрить дочку да и себя заодно, — всё будет хорошо, вот увидишь.
— И кого ты обманываешь? — обернувшись,
шикает Нинка, да так тихо, что дети её не слышат. — Лин, может, правда лучше ко мне?
— Нет, ты права, при тебе Гриша не позволит себе ничего лишнего. Ему же очень важно казаться примерным семьянином в глазах общественности, ты ведь знаешь.
То было правдой. Благоверный был ужасно зависим от мнения окружающих. Доходило до смешного… Порой, когда мы вместе отправлялись на очередной приём или корпоратив, Гриша то и дело тыкал меня указательным пальцем под рёбра и шипел:
— Улыбайся, нас фотографируют… улыбнись, на нас смотрят…
Парадокс, но в этом были свои плюсы. Вот, например, сейчас наказание за опоздание удастся отсрочить на неопределенный срок.
— Привет, Гриш, — фальшиво улыбается Нинель, когда мы заходим в прихожую и натыкаемся на моего благоверного, — ты уж не серчай, это я Лину задержала своей болтовнёй.
— Да неужели? — хмыкает муж, и Нинка радостно кивает:
— Точно-точно. А потом мы с Мишкой к вам в гости напросились, уж, надеюсь, не выгонишь?
Момент —
и Гриша превращается в обходительного, вежливого, добродушного семьянина. Широкая улыбка озаряет его лицо.
— Нинель, ну что за вопросы? Ты же знаешь, мы вам всегда рады. Проходите в гостиную, Лина сейчас чай сделает. Правда, любимая?
— Угу, — в ответ я тоже криво улыбаюсь.
Нинка смотрит подозрительно, не хочет оставлять меня наедине с Гришей. Но я едва заметно киваю, и подруга, взяв детей за руки, удаляется.
Момент — и улыбка сходит с лица благоверного. Он снова становится самим собой. Больно хватает меня за руку.
— Думаешь, подружка тебя спасёт? Ошибаешься, принцесса. Я ведь чётко сказал тебе…
— Лин, тебе помочь? — Нина возвращается в гостиную, и Гриша тут же отпускает меня, даже отпрыгивает в сторону.
Улыбается затравленно, вертится, как уж на сковородке.






