Но какого-то черта именно его неуклюжая резкость заставила меня улыбаться в наступившей потом тишине, нарушаемой характерным звуком сработавшего фрикциона. Клевало! Славка оживился, отбросил телефон, на который отвлекся, и, схватив удочку, загоготал:
– Ух ты, ух ты! Ну, че делается… Че сидишь? Давай подсекай!
Глава 23.1
– Как на Артура именины испекли мы каравай… – пританцовывая, Катя выплыла в столовую из кухни с большим кексом, в который были воткнуты шесть разноцветных свечек. Сидящий у меня на руках сын, завидев мать, запрыгал, забарабанил по столу большой ложкой, но очень быстро потерял к ней всякий интерес, выбросил из рук и потянулся к угощению.
– Осторожно, Артур! Обожжется! – забеспокоилась Катя.
– Сначала задуть. Слышишь, Арр?
Я придумал это прозвище сыну, когда понял, какую совершил ошибку, позволив Кате назвать его моим именем. В быту это оказалось довольно таки неудобно, но Катя была убеждена в том, что таким образом она совершает очередной подвиг во имя любви, после которого я уж точно был обязан ответить на ее чувства, и отговорить ее от этой идеи было категорически невозможно.
– За-дуть! – Катя сложила пухлые губы, показывая сыну, как надо. – Вот! – захлопала в ладоши. – Кто молодец? Артурчик! Дай я тебя поцелую.
Артур не очень довольно снес мамины нежности. Спрятал лицо
у меня на шее, но даже так не смог долго просидеть.
– Куда это ты собрался? А кекс?
– Ыыыы!
Я пододвинул тарелку и отломил вилкой маленький ломтик. Катя решила, что мы не будем как-то ограничивать сына в плане еды. И постепенно начала давать ему пробовать блюда с «взрослого» стола. Абы чем мы не питались, поэтому такой вариант и мне показался вполне оправданным. Тем более что с грудным вскармливанием у Кати изначально не срослось.
– Зачем бог дал мне такое вымя, если я не могу выкормить своего ребенка?! – рыдала она в безуспешной попытке сцедиться. Я прошелся взглядом по ее покрасневшей, изборожденной синими реками вен груди и философски пожал плечами:
– Возможно, тебе стоит еще раз попробовать подключить ту адскую машину.
– Молокоотсос? – сквозь слезы хохотнула она. – Он только синяки оставляет, а толку никакого.
– Тогда заканчивай геройствовать. Артуру вполне по душе смесь.
– Молоко матери специально адаптировано под ее ребенка! Ни одна смесь и в подметки ему не годится!
– Ну, что поделать, – усмехнулся я и, уже понимая, куда ветер дует, хотел сбежать, но на полпути к свободе меня догнало Катино:
– Ты можешь попытаться отсосать молоко, как предлагала медсестра.
На тот момент я не был с женщиной почти восемь месяцев и понимал, чем этот «отсос», скорее всего, закончится, поэтому отрезал без всяких церемоний:
– Нет. Это исключено.






