Хотел вручить после развода… – он усмехнулся, – но, малыш, в твоей однушке жутко неудобно.
Горло перехватил спазм. Я покачнулась на выстеленной деревом дорожке. Артур подхватил… Как всегда, подхватил, да... Совершенно невероятный мужчина.
– Хочешь жить здесь? – прошептала я.
– Хочу жить с тобой. Здесь просто будет удобнее. Только предупреждаю, работы еще не закончены. Во дворе, видишь, конь не валялся. Да и в доме есть только кухня и кровать. Пойдем, сейчас сама все увидишь.
Дом находился на уходящем в море утесе. И именно из-за такого расположения буквально из каждого окна открывался удивительный, совершенно открыточный вид на океан. Перед глазами пронеслись все четыре времени года. Я так явно представила, как будет меняться эта картинка от зимы к весне, от весны к лету, от лета к осени… И так год за годом. А мы с Вершининым, все так же обнявшись, будем снова и снова за этим, как и в первый раз, наблюдать. Проживая свою лучшую жизнь вместе.
– Почему
именно дом? – прошептала я.
– Думал, он уж точно тебя здесь удержит.
– Артур… – Боже, я не знала, что сказать! Просто не знала. Я уехала за мечтой. И вроде не должна была извиняться за это, но… – Меня здесь держит любовь к тебе.
Он отстранил меня за локти, помолчал некоторое время, меня разглядывая, а потом прижал к себе, так что косточки затрещали, и прошептал, обдавая обжигающе-горячим дыханием висок:
– Ну, значит, дом будет приятным дополнением.
– Очень приятным, – согласилась я. – Давай в этой комнате сделаем детскую для Артура?
Мне показалось, или нет, но на миг Вершинин как будто застыл.
– Ага.
– Что-то не так?
– Нет, все нормально. Сделаем все, как ты хочешь.
На то, чтобы довести наш новый дом до ума, ушел еще где-то год. Впрочем, мне и пары месяцев хватило, чтобы осознать – никаких детей в нашем доме не будет. Катя… Катя просто не отпускала сына к нам. Артур разрывался между нами. Я знала это, я чувствовала, как ему тяжело, хотя он ни разу за время нашей совместной жизни ни в чем меня не упрекнул. Я улетала на гастроли, он возвращался на остров к сыну. Я возвращалась – Артур перекочёвывал на материк. И все это не прекращая работать в режиме двадцать четыре на семь. Это все было очень нелегко, но я бы не променяла эту свою жизнь ни на какую другую.
Летели месяцы. Ноябрь слизал декабрь, промчалась зима. Март ознаменовался большим событием – Артур, наконец, развелся. Катя… она вроде бы и не мешала этому, но и не способствовала. Вершинин, конечно, мог воспользоваться своими связями и решить вопрос одним махом, но не стал, отшутившись, что это вполне соразмерная плата за свободу. Мы все чем-то платили… Я – тем, что еще очень долго не могла назвать этого мужчину своим. Впервые мы вышли в свет как пара только через год совместной жизни. Мне стукнуло двадцать пять.






