Чему обязана? Артур в курсе, что вы здесь?
Вряд ли его «Нам нужно будет поговорить» означало разговор с Катей, ведь правда? Не тот он человек, который стал бы прятаться у женщины под юбкой. Тогда, выходит, этот визит – ее же инициатива?
–
Нет, – как будто удивилась она, – зачем его волновать лишний раз? Думаю, мы и сами со всем разберемся.
– С чем, например?
– С правилами игры.
– Я не играю в игры.
– Правда? А мне показалось, вы только этим и занимаетесь – играете судьбами людей. – Рыжуля с интересом осмотрелась по сторонам. Застыла взглядом на типовой картине, висящей на противоположной от кровати стене. Никакой художественной ценности она, конечно же, не представляла. Но Катя пялилась на нее и молчала.
– Катя, чего вы от меня хотите?
– Я хочу, чтобы вы оставили в покое нашу семью.
– Нет у вас семьи.
– Это пока. Но через шесть дней мы поженимся, – я скептически скривила губы, на что Катя лишь уверенно улыбнулась, вышибая этой самой уверенностью почву у меня из-под ног. – Даже не сомневайтесь, поженимся. А еще через семь месяцев я рожу Артуру сына. – Наступившую тишину прошил странный булькающий звук, вырвавшийся из моего горла. Катя вскинула брови: – Как? Он разве не сказал, что я в положении?
Нет. Но он сказал, что нам нужно будет поговорить. Выходит, Вершинин хотел поговорить об этом? О том, что он… у него… будет ребенок? Господи.
– Нам было не до разговоров, если честно, – задушенно шепчу я и отворачиваюсь – смотреть на эту женщину не было сил. Стоило представить, что он
был с ней, ласкал, кончал в нее, отдавая то, что только мне должно было принадлежать, такая боль охватывала… Лютая, почти невыносимая на фоне страха, что наше счастье вот-вот прервется. Ведь хороший мужик Вершинин и правда одумается, отступит, и в этом случае так будет, мать его, правильно. Так правильно, что я даже ничего не смогу ему возразить. И потребовать ничего не смогу тоже… Потому что настоящая любовь не про это, знаете? Настоящая любовь не про «дай-дай-дай: мне – себя, свое время, свое внимание». Настоящая любовь – это когда конченый скряга вынимает последнее из карманов и отдает просто так. Настоящая любовь – это про свободу… даже от себя, если так для него будет лучше.
– Значит, он вам все расскажет со дня на день. Артур не из тех, кто будет что-то за спиной делать.
– Вы хорошо его знаете, – заметила я.
– Мы были вместе два года до тебя и несколько месяцев после. Это я зализывала раны, которые ты нанесла, – резко перешла
на ты Катя. – И знаешь… Я даже с пониманием отнеслась, когда он к тебе ушел в первый раз. Ну, мало ли, думала, может, там и впрямь любовь неземная. А все оказалось зря. Потому что ты вообще не способна любить.
– Это неправда.
– Правда! И именно поэтому я больше не отступлю, Есения. Я что угодно сделаю, чтобы уберечь свою семью.






