Я думала о Гелиосе и моем ошейнике, о Ксане, который дергал за ниточки, чтобы устроить меня на работу в St. Aubyn, о годах, которые он провел, тоскуя по мне, но отказываясь от себя, чтобы защитить меня. Я подумала о том, что чувствовало мое тело, когда я была вдали от него, как оболочка без тени даже при абсолютном солнечном свете.
Я думала о том, как он умер бы за меня, и о том, как я чуть не умерла за него.
— Не так ли? — тихо спросила я. — Я думаю, это чертовски романтично.
— Буквально, — пошутил Александр
с лукавой ухмылкой, которая заставила меня склонить голову обратно к фреске Персефоны и ее Мертвого Бога и смеяться, и смеяться, и смеяться.
И когда я снова посмотрела на Александра, мой когда-то Мертвый Бог тоже засмеялся.
Козима
Зал суда вибрировал от приглушенной предвкушающей болтовни, пока собравшиеся ждали, когда почтенный судья Хартфорд встанет и начнет разбирательство. Я слышала какофонию прессы и зрителей за закрытыми дверями зала и даже снаружи на улице. Это был самый крупный судебный процесс против предполагаемого мафиози со времен суда над Комиссией по мафии в восьмидесятых годах, и это была сенсационная новость по всему Нью-Йорку и за его пределами.
Этому, конечно, способствовал тот факт, что человеком, которого судили за убийство первой степени, рэкет и незаконные азартные игры, был великолепный, очаровательно неисправимый и опасно напористый Эдвард Данте Дэвенпорт.
Шум усилился, когда боковая дверь открылась, и самого человека провели внутрь двое охранников и его команда юристов. Он был одет во все черное, хотя это делало его ужасно грешным и зловещим, его волосы были зачесаны назад, за исключением одной волнистой пряди, которая падала ему на лоб и на его черные глаза.
Он выглядел как реклама безумия, зла и опасности.
Я покачала головой, встретившись взглядом с Еленой, которая стояла позади него вместе с остальной частью его команды юристов, сжав накрашенные красным губы в линию, подчеркивающую ее ярость из-за проигрыша
этой конкретной битвы со своим клиентом.
Ему следовало бы надеть белую рубашку, по крайней мере, чтобы смягчить свой внешний образ и сделать его похожим на обычного бизнесмена.
Но, конечно, Данте не хотел выглядеть безобидным, и я была уверена, что он утверждал, что такой наряд только сделает более очевидным, что он лев, одетый как ягненок.
— Чертов идиот, — пробормотал Александр рядом со мной, глядя на брата.
Мой муж был не в хорошем настроении.
Не только потому, что его брата судили за убийство, но и потому, что из-за этого нам было необходимо находиться в Нью-Йорке.
Александр
ненавидел
этот город.
Это был символ наших лет разлуки и мое убежище, когда я потерялась без него.
Если бы он поступил по-своему, мы, вероятно, никогда больше не ступили бы на остров Манхэттен.






