Сомневаюсь, что Зун будет играть в молчанку, особенно после того, как я развяжу ему язык ментальным приказом, но допрашивать его и его сопровождение от и до у меня банально нет времени, пусть этим занимаются профессионалы. В любом случае участь конкретно этого эльфа решена.
И увы, даже не мной…
В отличие от Льюиса,
Зуна поместили в камеру на втором уровне. Также одиночную и с решеткой вместо стены, но гораздо менее комфортабельную: не кровать, а соломенный матрас, не унитаз с раковиной, а дыра в дальнем углу, и совсем уж не свежий воздух с комфортным для глаз освещением. И уже не десяток камер, а гораздо больше, и почти в каждой кто-то был, причем далеко не первые сутки, как Зун. Не мытые, толком не кормленные, побывавшие не на одном допросе – заключенные представляли из себя жалкое зрелище и пахли соответствующе.
Даже на меня, побывавшей не в одном злачном месте, увиденное произвело довольно гнетущее впечатление, так что не было ничего удивительного в том, каким обрадованно-взволнованным взглядом меня встретил Зунгайдеш.
Разочарую тебя, родственничек… Я тут не затем, чтобы тебя оправдать.
– В пыточную, - приказала отрывисто, не собираясь снимать с себя ни грамма ответственности.
Я знала, на что соглашалась, принимая предложение Кассайд. Это не доставляет мне удовольствия… Но это та сторона медали, которую невозможно игнорировать, принимая бремя власти. И я к этому готова.
– И после этого ты смеешь говорить, что мы разные? – не удержался от желчного вопроса Зун, когда дежурный палач уже закрепил его запястья и лодыжки
в креплениях на стене, фактически распяв эльфа.
– Даже не буду спрашивать, с чего ты пришел к таким выводам, Зун, - качнула головой, не испытывая ни малейшего удовольствия от нахождения рядом с этим мерзавцем. Я удовлетворила свою жажду мести ещё вчера, сполна потешив своё самолюбие его униженной позой в моих ногах, сегодня это уже не актуально. – Но всё равно выскажусь. Видишь ли… Я не убиваю невиновных по приказу. Не коверкаю чужие судьбы себе в угоду. Не несу разрушение в массы одним своим существованием, Зун. И прекрасно отдаю себе отчёт в том, что мир не делится лишь на белое и черное, лишь на добро и зло. Мир сер и убог, но только до того момента, пока в нём нет любви. Настоящей любви, Зун, а не похоти и жажды обладания любой ценой. И мы… Мы слишком разные, чтобы ты смог это понять.
Увы, мои слова ушли в никуда, я видела это по зло поджатым губам Зунгайдеша, поэтому не стала затягивать.






