ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маленький ирландский остров живет своей жизнью, и ему решительно наплевать, что где-то есть Цивилизация и происходит Прогресс, а по соседству гремит гражданская война. Острову хватает своих радостей и проблем. Но однажды на острове появляются два чужака: английский художник и французский лингвист. Такое соседство мало кто способен снести без моральных потерь, а уж жители маленького острова и подавно. Тем более что в гущу медленного, но верного сползания к развязке оказывается вовлечен едва ли не единственный местный подросток: в очень медлительной местной жизни ему в рекордный срок предстоит пройти все те этапы становления, на которые у мировой культуры и цивилизации почему-то ушло много, много веков.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом он пошел к Ллойду, в мастерскую. Тот выбрасывал пустые тюбики и сточенные карандаши из ящика на пол. Джеймс подал ему сдобу — чай успел остыть.

Я заходил к Джей-Пи.

Ничего страшного, Джеймс.

Ллойд поел, выпил чаю. Джеймс отошел к своим картинам, так и стоявшим на полу.

Выберу свои шесть, сказал он.

Джеймс отобрал «Мпа па hEireann» и еще пять, в основном на бумаге: кролики, деревня, утесы, лодки в море и «Глазами муравья». Переложил все шесть листами картона, связал белой бечевкой, оставил на полу у двери мастерской, рядом с мольбертом Ллойда, уже сложенным в дорогу.

Готово, мистер Ллойд.

Хорошие работы, Джеймс.

Джеймс кивнул.

Неплохо для начала, мистер Ллойд.

Джеймс собрал оставшиеся работы в стопку, положил обратно в дальний угол.

Пол

подмести, мистер Ллойд?

Ллойд покачал головой.

Рановато, Джеймс. Лучше принеси метлу, я потом сам, когда закончу.

Джеймс вернулся с уличной метлой.

Хорошая будет выставка, мистер Ллойд.

Отличная. Лучше всех моих прежних.

Джеймс указал на свои картины, так и лежавшие у двери.

Положить их в ваш чемодан?

Пока не надо, Джеймс. Я их упакую вместе со своими.

Джеймс ушел, унес тарелку и чашку, а Ллойд снова принялся за работу: опустошил ящик, вернул в сундук из красного дерева его содержимое, хотя почти все, что он привез изначально, было использовано или попорчено: краски; скипидар; льняное масло вылито, высохло; тряпки испачкались и заскорузли; липкая лента; грунт; карандаши, ручки, тушь и уголь — все на исходе. Баночки и бутылочки перепачканы, незачем тащить их обратно, а вот малый мольберт, палитра, ножи и кисти в порядке — немало потрудились, но еще послужат. Черный фартук девственно чист — его он не надел ни разу. Он засунул рисунки между страницами книг, книги сложил в сундук. Прикрыл их одеждой, сверху стал складывать холсты и картины, перемежая их слоями бумаги и картона, обкладывая скатанными рубашками и носками, чтобы не ерзали. Опустил крышку сундука, запер его.

Подмел пол, но без усердия, свалил следы своего пребывания в кучу под окном — смятые листы, использованные тюбики с краской, банки, коробочки, тряпки. Сходил на задний двор поставить метлу на место. Массон сидел на стуле, закрыв глаза, у ног его валялись куски торфа.

Я так понял, вы тоже завтра уезжаете, сказал Массон.

Верно, сказал Ллойд. Моя работа закончена.

И моя, сказал Массон. Осталось заключение, его я напишу в Париже.

И в чем оно состоит? — спросил Ллойд. Ваше заключение.

В том, что англичане крайне

нетерпимы к ирландскому языку.

Ллойд рассмеялся.

Стоило ради этого писать книгу.

И что англичане прилагают все усилия к тому, чтобы изобразить ирландский языком туповатых бедняков.

Ллойд пожал плечами.

Не больно-то оригинальные мысли.

Это нужно сказать вслух.

Это уже говорили.

Это нужно сказать снова.