Потом он пошел к Ллойду, в мастерскую. Тот выбрасывал пустые тюбики и сточенные карандаши из ящика на пол. Джеймс подал ему сдобу — чай успел остыть.
Я заходил к Джей-Пи.
Ничего страшного, Джеймс.
Ллойд поел, выпил чаю. Джеймс отошел к своим картинам, так и стоявшим на полу.
Выберу свои шесть, сказал он.
Джеймс отобрал «Мпа па hEireann» и еще пять, в основном на бумаге: кролики, деревня, утесы, лодки в море и «Глазами муравья». Переложил все шесть листами картона, связал белой бечевкой, оставил на полу у двери мастерской, рядом с мольбертом Ллойда, уже сложенным в дорогу.
Готово, мистер Ллойд.
Хорошие работы, Джеймс.
Джеймс кивнул.
Неплохо для начала, мистер Ллойд.
Джеймс собрал оставшиеся работы в стопку, положил обратно в дальний угол.
Пол
подмести, мистер Ллойд?
Ллойд покачал головой.
Рановато, Джеймс. Лучше принеси метлу, я потом сам, когда закончу.
Джеймс вернулся с уличной метлой.
Хорошая будет выставка, мистер Ллойд.
Отличная. Лучше всех моих прежних.
Джеймс указал на свои картины, так и лежавшие у двери.
Положить их в ваш чемодан?
Пока не надо, Джеймс. Я их упакую вместе со своими.
Джеймс ушел, унес тарелку и чашку, а Ллойд снова принялся за работу: опустошил ящик, вернул в сундук из красного дерева его содержимое, хотя почти все, что он привез изначально, было использовано или попорчено: краски; скипидар; льняное масло вылито, высохло; тряпки испачкались и заскорузли; липкая лента; грунт; карандаши, ручки, тушь и уголь — все на исходе. Баночки и бутылочки перепачканы, незачем тащить их обратно, а вот малый мольберт, палитра, ножи и кисти в порядке — немало потрудились, но еще послужат. Черный фартук девственно чист — его он не надел ни разу. Он засунул рисунки между страницами книг, книги сложил в сундук. Прикрыл их одеждой, сверху стал складывать холсты и картины, перемежая их слоями бумаги и картона, обкладывая скатанными рубашками и носками, чтобы не ерзали. Опустил крышку сундука, запер его.
Подмел пол, но без усердия, свалил следы своего пребывания в кучу под окном — смятые листы, использованные тюбики с краской, банки, коробочки, тряпки. Сходил на задний двор поставить метлу на место. Массон сидел на стуле, закрыв глаза, у ног его валялись куски торфа.
Я так понял, вы тоже завтра уезжаете, сказал Массон.
Верно, сказал Ллойд. Моя работа закончена.
И моя, сказал Массон. Осталось заключение, его я напишу в Париже.
И в чем оно состоит? — спросил Ллойд. Ваше заключение.
В том, что англичане крайне
нетерпимы к ирландскому языку.
Ллойд рассмеялся.
Стоило ради этого писать книгу.
И что англичане прилагают все усилия к тому, чтобы изобразить ирландский языком туповатых бедняков.
Ллойд пожал плечами.
Не больно-то оригинальные мысли.
Это нужно сказать вслух.
Это уже говорили.
Это нужно сказать снова.






