ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маленький ирландский остров живет своей жизнью, и ему решительно наплевать, что где-то есть Цивилизация и происходит Прогресс, а по соседству гремит гражданская война. Острову хватает своих радостей и проблем. Но однажды на острове появляются два чужака: английский художник и французский лингвист. Такое соседство мало кто способен снести без моральных потерь, а уж жители маленького острова и подавно. Тем более что в гущу медленного, но верного сползания к развязке оказывается вовлечен едва ли не единственный местный подросток: в очень медлительной местной жизни ему в рекордный срок предстоит пройти все те этапы становления, на которые у мировой культуры и цивилизации почему-то ушло много, много веков.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А прогноз погоды?

Лодочник посмотрел в небо.

Ясно, слава тебе, Господи.

Может перемениться.

Может, мистер Ллойд.

Так переменится?

Непременно, мистер Ллойд.

Так надо двигаться. Пока не переменилось. Рановато, мистер Ллойд.

Ллойд вздохнул. Закрыл глаза, поднял лицо к солнцу, поражаясь теплу, ведь ждал он северной стужи, северного дождя. Несколько минут впитывал жар, потом снова открыл глаза. Лодочник не двинулся с места, смотрел в сторону суши, тело смещалось в едином ритме с водой, которая мягко билась о стену причала. Ллойд снова вздохнул.

Нет, все-таки надо двигаться, сказал он. Рановато, мистер Ллойд.

Мне бы поскорее добраться. Обустроиться.

Не время еще, мистер Ллойд.

Лодочник пошарил за пазухой, вытащил сигарету. Оторвал фильтр, бросил в воду.

А вдруг его рыба съест, сказал Ллойд.

Может.

Рыбе это вредно.

Лодочник пожал плечами.

В другой раз будет головой думать.

Ллойд закрыл глаза, снова открыл.

Хочу отсюда, сказал он.

Рановато, мистер Ллойд.

Я вам большие деньги заплатил, напомнил он. Оно верно, мистер Ллойд, я премного благо

дарен.

И хотел бы уже двинуться.

Это

я понимаю.

Так двигаемся.

Я ж сказал, мистер Ллойд: рановато.

Да чего нет-то? Я готов.

Лодочник глубоко затянулся. Ллойд вздохнул, выпустив воздух сквозь сжатые губы, проверил лодку на прочность, впечатав пальцы и каблуки в деревянный корпус, покрытый парусиной и просмоленный.

Вы ее сами сделали? — спросил Ллойд.

Сам,

Много времени ушло?

Много.

Асколько?

Немало.

автопортрет: беседа с лодочником

Он вытащил из бокового кармана рюкзака блокнот и карандаш. Открыл на чистой странице, стал зарисовывать причал, приземистый и корявый, зато разукрашенный водорослями и ракушками, блестящими на солнце, — зелень и хитин еще не просохли после утреннего прилива. Нарисовал веревку, тянувшуюся от причала к лодке, и взялся за набросок карраха, когда лодочник заговорил.

Ну, вот он. Собственной персоной.

Ллойд поднял глаза.

Кто?

Франсис Гиллан.

Кто такой?

Лодочник выбросил окурок в море. Приложил скругленные ладони ко рту, потер друг о друга, подул внутрь.

Путь неблизкий, мистер Ллойд.

И?

Мне одному не догрести.

Раньше бы сказали.

Так вот говорю, мистер Ллойд.

Франсис спрыгнул в каррах с трапа, приземлился легко, лишь легкая рябь пошла по воде.

Ллойд вздохнул

балетный

точеный

движения не как у меня.

Кивнул

Франсису.

Добрый день, сказал он.

Франсис выдернул веревку из кольца в стене.

Dia is Muire dhuit, сказал он.

Первый лодочник рассмеялся.

Этот по-английски ни слова, сказал он. Уж нынче утром-то точно.

Лодочники подняли длинные хлипкие палки, по одной в каждой руке.

Двигаем, сказал лодочник.

Ллойд засунул карандаш с блокнотом обратно в карман.

Наконец-то, сказал он.

Лодочники опустили палки в воду.

Это весла, что ли?

Они самые, мистер Ллойд.

Без лопастей? Чем загребать-то.

Бывают с ними.