Мы же с Мартином вот-вот примем «Фриду», а Бланкенбург... приняли уже. Не вру. Лишь ставлю Мартина в известность, что это был первый и последний вокзал в моей карьере. Мартин кивает и соглашается для виду, но без промедления ставит меня на новый вокзал – супервайзером. Главное меня туда впихнуть, дальше – вопрос техники. Глядишь – осяду в проекте, и сама уходить раздумаю. Гад, конечно.
Скучать и в целом не приходится.
Я и раньше не прятала на работе наших с Риком «дел», правда, тогда никто этими делами и не интересовался. А теперь я просто во всеуслышание созваниваюсь с ним по проекту «школа».
Мне почти смешно: Рик, паразит, конечно, постепенно меня подготавливал, рассказывая про свои «делишки». Да и я тоже хороша: не только по «школе» с ним завязываюсь – обсуждаю с ним идеи для новых проектов. Будто не знаю, чем такое может кончиться. Будто мне мало дел с ним.
— Конфет, я до
сих пор охреневаю. В себя не могу прийти от того, что вы с ним снова вместе, — то и дело признается Рози. – И так.
Вообще-то, когда она так говорит, у меня не хватает духу пояснить, что никакие мы не «вместе». Не хочется травмировать ее, а то она в последнее время что-то все расстраивается на мой счет.
В один прекрасный момент мне надоедают ее аханья, и я так и заявляю:
— Мы не вместе, а сами по себе.
— Да? Так это называется?
— Да. От этого так хорошо. Мы даже, когда встречаемся, не договариваемся насчет следующей встречи...
— И до следующей встречи ты... ждешь его звонка? – упавшим голосом спрашивает Рози.
— Не все так трагично. Да и когда мне ждать-то? Вон у меня сколько всего. У него, по-моему, тоже.
— Ужас. Все гораздо хуже, чем я думала.
— А что ты думала?
— Что вы по пьяне решили тряхнуть стариной. На том и поставить точку.
— Точку мы уже поставили, — усмехаюсь. – Это было в старом году. А теперь год у нас новый. И вообще, это как послесловие, а заканчивать послесловие можно и не торопиться – пусть себе будет, сколько будет.
Рози только головой
покачивает.
Весьма странным образом ведет себя мама. Вернее, не того я от нее ожидала. Вернее, не ждала ничего – а от нее ничего и не слышно. Мама ни единым словечком не дает понять, если догадывается, что в моей жизни вновь появился Рик, поэтому я не знаю, что она обо всем этом думает.
А Рик... у него-то вообще проблем нет. Только, гад такой, нет-нет да и вздыхает теперь, что я, мол, такая «охуительно сладкая» и ему, мол, охота «без противогаза» со мной, а я, мол, «каз-за», все «себе на уме пожизненно» да «залететь боюсь». Когда я не спешу его разуверять, что, мол, не боюсь, он не унимается: что ж я, мол, туплю, не перехожу на таблетки, выдумала, что мне от них и раньше было «не очень».






