Я подкалываю его, что на самом деле ему просто не хочется тратиться на презервативы, а про себя думаю, что презервативы может найти у него Нина, и ему неохота отбрехиваться потом.
***
В общем, чтобы не быть «козой», записываюсь на консультацию насчет спирали.
В больнице случайно встречаю выходящую из кардиологии маму. После ее тяжелой ангины с год тому назад у нее резко подскочила вероятность подхватить миокардит, и теперь ей приходится регулярно проходить ЭКГ и УЗИ сердца.
— А ты мне не рассказывала, что тебе – сегодня, — начинаю было.
— У тебя и своих дел хватает, — пожимает плечами мама. – Ты-то что тут делаешь?
— В гинекологическое ходила на полугодовое обследование.
— А почему здесь? – недоверчиво спрашивает мама.
— Мой гинеколог такого не делает. У меня ж теперь гормоны... ну, перебои с месячными... с тех самых пор... – вру я. – Надо проверяться.
— А ты мне не рассказывала про «гормоны» твои «месячные», – замечает мама, пристально меня разглядывая.
Мягко объясняю ей, что это рутинная проверка и рассказывать там нечего,
но мама все как-то подозрительно косится на меня.
Пока идем на выход, до меня доходит, что в больничном крыле, из которого я только что к ней вышла, также расположен центр планирования семьи и репродуктивной медицины, и мама не только на меня смотрела, а еще и на таблички на стенах. Готовлюсь уже начать оправдываться, мол, я ж не туда ходила, но с удивлением замечаю, что мама не точит и не настаивает.
На выходе звонит Рик. Вскоре он уже сажает нас к себе в машину. Мама и тут не задает вопросов, очевидно, боясь «спугнуть».
Мама не знает, как у нас с ним все теперь. Наверно, думает, что «снова нормально», как если бы было нормально когда-то до этого. От этого в его машине, в их машине между нами тремя тоже становится нормально, обыденно и по-семейному даже.
Да-да, а тут еще и мои «походы в детородный центр», думаю. И – мне только кажется или Рик поглядывает на меня с довольным видом и порывается спросить, как прошло?..
Абсурд и глюк, конечно. Но мне не хочется ни просвещать маму насчет ее заблуждений, ни грустить от того, как оно все на самом деле. Наоборот, мне даже абсурдно-весело становится. Не истерически весело, а спокойно весело.
— Слушайте, а давайте на стройку заедем? – предлагаю им обоим в порыве своего этого веселья.
Рик сразу догадывается, о какой стройке речь, мама ни о чем не подозревает, но сохраняет невозмутимый вид и дает понять, что можем и заехать, мол, она никуда не торопится. Есть у моей мамы такая отличительная черта: не удивляться «при посторонних» и не показывать собственной неосведомленности,
как будто чтобы не ударить в грязь лицом.
Мама не подает виду, что была ни о чем не в курсе даже, когда мы втроем подходим к почти доперестроенному новому крылу.






