скажи, ты – кожа или латекс?..»
Мне решительно наплевать на сегодняшний дресс-код и на то, подразумевался ли вообще таковой: мой выбор платья продиктован состоянием буйной лихорадки. Лихорадочно собираюсь, а когда еду на открытие, меня продолжает лихорадить. Сказала ему, чтобы не заезжал за мной, мол, сама доберусь до места.
Приезжаю, как в тумане, ковыляю к общежитию, как пьяная, но на входе мысленно даю себе крепенького пенделя, напяливаю маску и не без торжественности вхожу внутрь.
Заставляю себя осмотреться и заценить, что и как «мы» сделали, потому что проект этот планировала и координировала
только на бумаге. Заставляю себя мысленно похвалить Рика и даже поздравить для проформы.
За стоячими столиками в вестибюле народу, вполне нарядного, совсем не много. Среди них чиновники-чиновницы из строительного ведомства и представители/-льницы социально-жилищного фонда. Знают ли они, что не кто иной, как я, подала идею с общежитием? Испытываю тайную гордость тем, что не ошиблась.
Мое появление провоцирует всеобщий ступор. Все, кажется, смолкают на мгновение, мужчины – восхищенно, женщины – возмущенно. Они тут все без масок – тогда и мне можно, и я стягиваю свою. Обстановка несколько разряжается, когда кто-то вполголоса поясняет, что это же ж «фрау Херрманн».
Плевать. На всех плевать. Не плевать только на него, во-он на того, которого.
Я даже не сразу узнаю его – черт, неужели так давно не виделись?.. Или просто прикид его сбил с толку – одет в темную рубашку и светло-серые джинсы. Сексуален до моей голодной невозможности. Ничего, сейчас он у меня попляшет.
Рик не ищет меня глазами, явно не переживает, где ж это я хожу и почему меня до сих пор нет. Он разговаривает с Резо и мое появление замечает не сразу.
Но
вот все вокруг них вдруг смолкают, и он это видит. Он видит, что они смотрят в сторону входа, и тоже смотрит. И видит меня в «красном» и «красных». И... со жгучим удовлетворением подмечаю, что заводится с полувзгляда и забывает обо всем на свете.
— Кати!
О, а это Франк. Франк, как обычно, моложав, стилен и шикарен. Ума не приложу, как он-то сюда попал. Он достал меня, я помню. Но сейчас, когда он оказывается рядом со мной, улыбается – впечатлен, мол, без спроса целует в щеку на жгучую зависть всем присутствующим теткам... Франк, козлина, да как ты кстати...
Подставляю щеку, не давая, однако, взять себя ни за руку, ни под руку – хорошего понемножку – а сама внимательно смотрю в сторону.
О, да. Возбуждение на лице у Рика сменяется лютой яростью, которая тут же переходит в жалобно-загнанную, звероватую угрюмость. Недавно он так же смотрел, когда я при нем говорила про Франка. Так он ревнует... ведь ревнует же...






