ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2010 год. Тринидад. Страшное наводнение за несколько часов разрушило счастливую жизнь Гэвина Уилда. Новорожденный сын утонул, Клэр, любимая жена, полностью ушла в себя, предоставив мужу в одиночку заботиться об их шестилетней дочери. Гэвин понял: чтобы не сойти с ума, он должен срочно что-то предпринять. И, бросив дом и успешную карьеру, выходит в открытое море на яхте. Навстречу штормам и невероятным приключениям, с командой, состоящей лишь из ребенка и собаки. Восхитительный и по замыслу, и по воплощению роман Моник Рофи станет магнитом, который притянет читателей всерьез и надолго.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гэвин сгружает с полок дюжины банок и упаковок: тушенку, печеные бобы, консервированный перец, сосиски в банках, тунца в собственном соку, томатный суп, сладкую кукурузу и горошек, множество разных сортов спагетти. В тележку сыплются засахаренные фрукты, кукурузные хлопья, упаковки с булочками, сыр «Чеддер», крекеры «Крикс», майонез и пряное желе. И еще несколько пятилитровых бутылей с водой, бутылки пепси, туалетная бумага, собачьи консервы. Банки с консервированными фрикадельками для ребенка и собаки. Тележка уже переполнена. Оушен тащит три пакета с чипсами «Дорито», похоже, процесс ее увлек. Видимо, отсутствие школы гарантированно повышает настроение у детей.

На кассе им приходится подозвать двух сотрудников магазина, чтобы помогали распределить

покупки по пакетам. Он боится оглядываться по сторонам — вдруг кто-нибудь их узнает? Сейчас позднее утро, кто угодно может заглянуть в магазин, например его босс или мистер Грант, большой человек, или, еще хуже — его теща Джеки. Их могут остановить, и что тогда? Трудно в тесном пространстве казаться незаметным — сам на себя можешь наткнуться на выходе. Ладно, голову ниже, не смотреть по сторонам. Он протягивает девушке-кассиру кредитку, глядя куда-то вбок. Она проводит ею по терминалу, который в ответ жужжит, выпуская из себя длинный чек.

Толкая тележку, они выходят на залитую солнцем, заставленную машинами парковку. Он открывает заднюю дверцу, чтобы взглянуть на собаку.

— Извини, мы слегка задержались, — говорит он ей.

Сюзи зевает, чешет за ухом. Не так уж сильно они и задержались. Заставив багажник пакетами с едой, Гэвин садится за руль, бросает взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что это и вправду он. Ну и страшила: опухшее лицо, желто-серая кожа, под глазами мешки… И не скажешь, что когда-то он слыл красавчиком. Сорок шесть лет, а в бороде уже

пробивается седина, живот раздут, как у рыбы-ежа, грудь висит как у карнавальной шлюхи… Как он довел себя до такого состояния? Он качает головой от стыда, с силой жмет на газ, разворачивается, ведет джип по раздолбанной дороге, включает радио. Поет Мадонна.

— Мы едем в отпуск, — сообщает он дочери.

Но она снова притихла, смотрит в окно, будто решает, как реагировать на эту новость. Зато с заднего сиденья раздается прерывистое сопение Сюзи. Не поворачиваясь, он протягивает назад руку, гладит ее по длинному носу:

— Хорошая девочка!

Они уже выехали из Порт-оф-Спейна, движутся на запад, к морю, к яхтенным пристаням — маринам. Дорога идет вдоль берега, время от времени он бросает взгляд на гладкую сине-серую поверхность залива Пария, испещренную судами: здесь стоят на якоре заброшенные рыбачьи шхуны, танкеры, даже огромные контейнеры, нашедшие укрытие на время мирового кризиса.

После утреннего дождя море уже пришло в себя.