ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

2010 год. Тринидад. Страшное наводнение за несколько часов разрушило счастливую жизнь Гэвина Уилда. Новорожденный сын утонул, Клэр, любимая жена, полностью ушла в себя, предоставив мужу в одиночку заботиться об их шестилетней дочери. Гэвин понял: чтобы не сойти с ума, он должен срочно что-то предпринять. И, бросив дом и успешную карьеру, выходит в открытое море на яхте. Навстречу штормам и невероятным приключениям, с командой, состоящей лишь из ребенка и собаки. Восхитительный и по замыслу, и по воплощению роман Моник Рофи станет магнитом, который притянет читателей всерьез и надолго.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Оушен, поздоровайся с дядей.

Она молчит, отворачивается.

— Ну и ну, фу-ты ну-ты, вылитая мать.

— Я знаю.

Тут у Альфонса что-то щелкает в мозгу, и на его лице появляется осторожная понимающая улыбка. И немудрено, весь остров знает, что случилось с Гэвином.

— Ты что, решил валить отсюда, а?

— Да.

— Ты эта, держись.

— Постараюсь.

— И на чем пойдешь?

— На «Романи», на чем же еще?

— Чо, на этой развалине? — Альфонс улыбается, это он так дразнится.

— Полегче, парень, моя любимая надежна как скала. И так же устойчива и… — тут Гэвин усмехается, — так же неповоротлива. Медлительна до невозможности, как черепаха.

— А после Маргариты куда?

— Наверное, дальше, на запад. — Гэвин тычет пальцем себе за спину.

— Не, братан, лучше на север, без балды. Так проще. Забодаешься возвращаться с запада. Я раз сто ходил на север, на запад — никогда. На Голландские острова собрался,

что ли? Да ну их на хрен! Ты что, по-голландски бекаешь?

— Не бекаю, — смеется Гэвин. — Но ведь они там и на других языках разговаривают. На папьяменто, еще на английском, американском.

— Что еще за папья-хуапья? Не слышал о таком языке.

— Креольский. На нем раньше рабы разговаривали.

Альфонс презрительно поднимает бровь и шумно втягивает в рот слюну, готовясь сплюнуть.

— На хрена мне сдались эти папьи-шмапьи. Их ваще, знаешь, как зовут?

— Как?

— Гондоны голландские, вот как! Продают свои задницы америкосам. Прошу прощения, мисс Оушен.

— Мы просто хотим добраться до рифов, полюбоваться на рыбок.

— Ха! Ну передавайте от меня привет рыбкам. И смотрите, не балуйте там.

— Не будем.

Альфонс уходит, и Гэвин переводит дух. В горле у него пересохло — черт, ну и дела, чуть не попались. Он смотрит на дочь. «Всю Венесуэлу залило, конкретно накрыло». Одна только мысль о наводнении заставляет его желудок судорожно сжиматься. А сейчас кругом наводнения.

«Ну и что, — говорит он себе, — подумаешь, вода сверху льется!» Он — крутой яхтсмен, с многолетним опытом, по крайней мере, раньше был таким. Они все время будут идти

вдоль берега. Гэвин задирает голову. Проплывающие высоко в небе белые облака ободряюще подмигивают: «Решайся, мужик, не дрейфь!».

— Пошли, ду-ду, — говорит он своей маленькой русалочке, — пора отправляться в путь.

Пако, водитель водного такси, помогает перегрузить покупки на свою моторку. Пако — высокий, широкоплечий, лысый старик темно-шоколадного цвета со скульптурными линиями лица. Он, как всегда, задумчив.

— Гляжу, не на денек поехать собрались, — замечает он.

Гэвин понимает, что снова засветился. Сначала Альфонс, теперь Пако, да и другие яхтсмены уже заметили его, наблюдают за погрузкой со своих лодок. Теперь точно не удастся отчалить незаметно.

— Вот, решил попутешествовать. Взял на работе короткий отпуск.

—

И куда пойдете? На Венесуэлу?

— Нет, на Бонэйр. Недалеко.