— Оушен, поздоровайся с дядей.
Она молчит, отворачивается.
— Ну и ну, фу-ты ну-ты, вылитая мать.
— Я знаю.
Тут у Альфонса что-то щелкает в мозгу, и на его лице появляется осторожная понимающая улыбка. И немудрено, весь остров знает, что случилось с Гэвином.
— Ты что, решил валить отсюда, а?
— Да.
— Ты эта, держись.
— Постараюсь.
— И на чем пойдешь?
— На «Романи», на чем же еще?
— Чо, на этой развалине? — Альфонс улыбается, это он так дразнится.
— Полегче, парень, моя любимая надежна как скала. И так же устойчива и… — тут Гэвин усмехается, — так же неповоротлива. Медлительна до невозможности, как черепаха.
— А после Маргариты куда?
— Наверное, дальше, на запад. — Гэвин тычет пальцем себе за спину.
— Не, братан, лучше на север, без балды. Так проще. Забодаешься возвращаться с запада. Я раз сто ходил на север, на запад — никогда. На Голландские острова собрался,
что ли? Да ну их на хрен! Ты что, по-голландски бекаешь?
— Не бекаю, — смеется Гэвин. — Но ведь они там и на других языках разговаривают. На папьяменто, еще на английском, американском.
— Что еще за папья-хуапья? Не слышал о таком языке.
— Креольский. На нем раньше рабы разговаривали.
Альфонс презрительно поднимает бровь и шумно втягивает в рот слюну, готовясь сплюнуть.
— На хрена мне сдались эти папьи-шмапьи. Их ваще, знаешь, как зовут?
— Как?
— Гондоны голландские, вот как! Продают свои задницы америкосам. Прошу прощения, мисс Оушен.
— Мы просто хотим добраться до рифов, полюбоваться на рыбок.
— Ха! Ну передавайте от меня привет рыбкам. И смотрите, не балуйте там.
— Не будем.
Альфонс уходит, и Гэвин переводит дух. В горле у него пересохло — черт, ну и дела, чуть не попались. Он смотрит на дочь. «Всю Венесуэлу залило, конкретно накрыло». Одна только мысль о наводнении заставляет его желудок судорожно сжиматься. А сейчас кругом наводнения.
«Ну и что, — говорит он себе, — подумаешь, вода сверху льется!» Он — крутой яхтсмен, с многолетним опытом, по крайней мере, раньше был таким. Они все время будут идти
вдоль берега. Гэвин задирает голову. Проплывающие высоко в небе белые облака ободряюще подмигивают: «Решайся, мужик, не дрейфь!».
— Пошли, ду-ду, — говорит он своей маленькой русалочке, — пора отправляться в путь.
Пако, водитель водного такси, помогает перегрузить покупки на свою моторку. Пако — высокий, широкоплечий, лысый старик темно-шоколадного цвета со скульптурными линиями лица. Он, как всегда, задумчив.
— Гляжу, не на денек поехать собрались, — замечает он.
Гэвин понимает, что снова засветился. Сначала Альфонс, теперь Пако, да и другие яхтсмены уже заметили его, наблюдают за погрузкой со своих лодок. Теперь точно не удастся отчалить незаметно.
— Вот, решил попутешествовать. Взял на работе короткий отпуск.
—
И куда пойдете? На Венесуэлу?
— Нет, на Бонэйр. Недалеко.






