— Ты поедешь на автобусе вместе с хиппи? На том автобусе, который как стихотворение?
— Да нет же!
— А на каком тогда?
— На обычном рейсовом автобусе, который довезет нас до Панама-Сити.
Фиби говорит медленно, подбирая слова и глядя Оушен прямо в глаза, но Оушен все еще не осознала их смысл. Его девочка пока не имеет представления о географии, она не знает, в какой точке мира они находятся. Да и что ей до этого? Для нее важны близкие: ее папа, ее Сюзи. А в последнее время к этому кругу присоединилась и Фиби.
Оушен опускает голову, пальцем ковыряет бинт на ноге. Ее брови сходятся у переносицы, ресницы начинают дрожать. «Сейчас начнется!» — с замиранием сердца думает Гэвин. Его девочка еще пытается бороться со страшной новостью: Фиби покидает их… Но боль уже захлестывает ее, она невольно подтягивает к груди колени, маленькая грудка судорожно поднимается и опускается, в глазах закипают первые горячие слезы.
—
Мне так жаль, — растерянно произносит Фиби, пытаясь говорить с Оушен как со взрослой, — но наши пути завтра разойдутся. Я ведь… — Она пускается в пространные объяснения, но тут из груди Оушен вырывается первый отчаянный, горький всхлип, предвестник большого взрыва.
Гэвин знает свою дочь: сейчас она охвачена яростным, всепоглощающим гневом. С перекошенным лицом Оушен бросается по пол кокпита, кричит, извивается, бьет руками и ногами, не в силах противостоять обрушившемуся на нее урагану чувств. Разочарование, боль, ярость насквозь прожигают ее маленькое тело, и она рыдает, выкрикивая одно слово:
— Нееееет!
Гэвин не пытается поднять дочь с палубы, приласкать, утешить. К чему? Ведь и он охвачен гневом и разочарованием от предательства Фиби. Он не думал, что расставаться будет так больно. Он целый год провел вдали от жены: страдал, скучал по ней, любил, порой не в силах был выносить одиночества! Его душа была изранена, в ней бушевали вихри под стать тем, что взрывают сейчас сердце его ребенка, ведь Клэр бросила их обоих. Да, бросила, ушла, разрушила все, что они с таким трудом создавали. И что теперь прикажете делать — запретить дочке любить и страдать?
Лежа на полу, заливаясь слезами, Оушен стонет:
— Нееет! Не надо автобус! Зачем тебе уезжать?
Фиби закрывает лицо руками.
— Но как же мой друг? Я должна его увидеть! — молящим голосом произносит она.
— Мне плевать!!!
Фиби умоляюще смотрит на Гэвина, прося поддержки.
— Не хочу, чтобы ты уезжала, я люблю тебя, зачем тебе уезжать!!!
Теперь и у Фиби из глаз текут слезы.
— Я люблю тебя, — рыдает Оушен. — Куда ты едешь?! Я тебя ненавижу! Зачем ты уходишь? Останься с нами!
Фиби подносит руку ко рту, кусает костяшки пальцев.
Наконец Гэвин опускается на колени, обнимает дочь. Тело Оушен горячее,
сведенное судорогой боли, покрасневшее лицо залито слезами, из носа текут сопли.






