— Папа?
— Что, моя ду-ду?
— Можно мы поедем домой?
— Домой?
— Да.
— А что ты считаешь домом, моя черепашка?
— Наш дом, в Тринидаде, там, где мы живем.
— А как же «Романи»?
— Папа, но «Романи» — это же просто яхта!
— Да, я знаю.
— Папа?
— Что?
— Маленький братик Алекс умер, когда было наводнение.
— Да.
— И мамочка ушла спать.
— Да.
— А потом и мы уехали.
— Да.
— А вчера Сюзи ушла.
— Да.
— Давай вернемся домой, папа. Пожалуйста! Давай будем жить в одном месте. Только мы с тобой и остались.
— Да, ду-ду. Мне очень жаль, детка, правда!
— Хоть бы мама поскорее проснулась.
— Мне тоже этого хочется.
— Я так странно себя чувствую, папа. Как будто мне жаль всех на свете.
— Это море, мое солнышко. Море заставляет людей так себя чувствовать.
— Как?
— Размышлять обо всем на свете.
Оушен отворачивается к морю, рассеянно кивает, погруженная в свои мысли. Она не хочет разговаривать с ним, не хочет на него смотреть. Гэвин понимает: дочь больше не доверяет ему. В какой-то момент его сотрудники тоже перестали доверять ему, только Петала доверяла, но она по жизни слишком доверчива. Он боялся заразиться от жены, сотрудники боялись заразиться от него. А теперь на лице дочки появилось такое же холодное, отстраненное выражение, словно она опасается слишком близко подходить к нему.
Они приближаются к экватору, пора открывать шампанское, праздновать переход в Южное полушарие. Но в груди лишь
тоска: подумаешь, до экватора осталось всего 247 морских миль! Какая, в сущности, разница?
Ветер набирает силу, гонит яхту вперед. Оушен то спит, то плачет. Море — как один массив воды, величественное, царственное. Оно занимает семьдесят процентов территории земли, и оно решило забрать Сюзи. Теперь оно сыто, удовлетворено этой жертвой. Море ничего им не должно, ничем не обязано. Впервые Гэвин чувствует эту отстраненность — раньше он лелеял романтические мысли по поводу их взаимного обожания, теперь понимает, что это лишь глупые фантазии. Сейчас он ясно видит, что морю плевать на него, его ребенка и собаку, почему же в груди по прежнему бушуют непостижимые чувства? Он ведь знает, что море не ответит ему взаимностью, в лучшем случае, пассивно и равнодушно примет его любовь.
Ну а с другой стороны, разве море не отражает качеств, присущих всем людям? Вечно меняющееся, непредсказуемое в своих настроениях… Иногда Гэвину кажется, что он скользит по поверхности огромного зеркала, отражающего его собственные мысли и чувства. Кто же он такой, в самом деле? Зачем забрался так далеко от своего дома, от твердой земли? «Не забывай, мои глубины таят опасности!» — шепчет вода.
На него накатывает очередная волна молчаливого отчаяния — так часто случается после многодневного общения с морем.






