И при этом, конечно, делала вид, что занята исключительно напитком и созерцанием разномастных бокалов, подвешенных над барной стойкой.
Я не могу сказать, что именно в мужчине притягивало мое внимание. Наверное, сразу все. Красивое лицо с волевым подбородком, четко очерченные губы — такие еще называют чувственными, — темные брови и аристократический прямой нос. Хотя откуда бы в нашей стране взяться аристократам? Это я насмотрелась британских сериалов. Лет ему было не больше тридцати, но он казался чуть старше из-за серьезного и строгого вида.
Одет был незнакомец в стильный дорогой костюм из лоснящейся, искристой ткани. Он присел на пыточный стул с элегантностью, достойной королей (опять же, по моим романтическим представлениям), и щелкнул пальцами, подзывая бармена. Мои ноздри защекотал пряный древесно-мускусный аромат сильного самца.
«Ах!» — мысленно сказала я и втянула в себя половину бокала сладкой жидкости, чтобы хоть немного остудить огонь, побежавший по венам.
Мужчина чуть наклонил голову набок, заприметив меня боковым зрением. Его ноздри затрепетали, будто уловили вкусный запах. Я заозиралась: что тут может вкусно пахнуть? Здесь ничего нет, кроме меня.
Незнакомец резко повернулся и посмотрел мне в глаза.
Освещение и мельтешение разноцветных огней сыграли со мной забавную шутку: на миг мне почудилось, будто зрачки мужчины вытянулись в две узкие щелки, точно зрачки кота. Померещится же! Глаза как глаза. Правда, куда темнее привычных. Черные как ночь. Краси-ивые!
— Разрешите угостить вас напитком? — спросил мужчина, наклонившись
ко мне во время паузы, пока один музыкальный трек сменял другой.
Его глубокий голос с хрипотцой пронзил меня насквозь и добрался, кажется, до самой печенки.
Я снова подумала: «Ах!», а вслух произнесла:
— Разрешаю.
3
Бармен приготовил мне новый коктейль, такой же, как тот, что я держала в руках. Незнакомец неторопливо потягивал коньяк из бокала, смаковал каждый глоток и, слегка прищурив глаза, скользил взглядом по моему лицу, по рукам и обнаженным плечам. Было в этом откровенном разглядывании что-то бесстыдное и будоражащее. От любого другого мужчины я не потерпела бы подобной наглости, но сейчас вместо того, чтобы встать и уйти, напоследок бросив что-то колкое, я смело рассматривала его в ответ.
Разговаривать мы не могли: снова грохотала музыка, но наши взгляды говорили яснее любых слов.
«Да что со мной? — в смятении думала я. — Никогда такого не было!»
Я с трудом сдерживалась, чтобы не начать обмахиваться салфеткой. Может, бармен что-то подмешал в коктейль? Но я тут же отмела эту мысль, потому что сердце начинало биться с утроенной силой и огонь разливался в крови лишь тогда, когда я глядела на незнакомца.






