— Можешь просто дать какие-нибудь конкретные книги?
Это совершенно стандартная просьба. Оттенок раздражения, сквозящий в его словах, тоже не является чем-то новым. Это меркнет по сравнению с тем, что я вижу во время экзаменов, когда сочетание недосыпания и отчаяния выявляет худшие качества в человеке. На самом деле нет причин, по которым один задумчивый баскетболист должен заставлять чувствовать, что я таю от смущения, поскольку ему нужны лишь рекомендации.
Внезапно я вспоминаю о любовном романе, который держу в руках.
Лицо горит, когда я пододвигаю стул и, закрыв книгу, кладу ее обложкой вниз на колени и молюсь, чтобы Винсент Найт не мог читать вверх ногами.
— Ночного библиотекаря сейчас вообще-то нет, — говорю я самым вежливым голосом сотрудника службы поддержки
клиентов. — Хотите подождать, пока она вернется, или…
— Ты недостаточно квалифицирована?
Рот закрывается от резкого тона. Винсент Найт, должно быть, привык получать то, что хочет, отпуская снисходительные замечания и стальной взгляд, который я видела только на корте. Признаю, что напугана его габаритами, весом того, кто он такой, и тем, что все в Клементе знают его имя, холодным умом, сверкающим в темных глазах, — но я не собираюсь позволять помыкать собой.
— Я учусь на программе английского с отличием. Если уж на то пошло, у меня завышенная квалификация.
— Отлично, — невозмутимо говорит Винсент. — Покажи дорогу.
— К сожалению, покидать этот стол, чтобы помочь капризным детям с домашним заданием, не входит в мои должностные обязанности.
Брови Винсента удивленно взлетают вверх. Он бросает взгляд на столики в атриуме, где двое или трое студентов, засидевшихся допоздна, оторвались от ноутбуков и уставились на звезду баскетбольной команды так, словно это последнее место в мире, где они ожидали увидеть его в пятницу вечером. Что заставляет задуматься, почему он именно здесь с одной перевязанной рукой и острой потребностью в британской поэзии. Особенно
учитывая, что остальная часть команды, предположительно, устраивает запрещенную вечеринку.
Винсент снова поворачивается ко мне лицом и поджимает губы, пристыженный.
— Как думаешь, ты могла бы сделать исключение для парня, у которого только одна здоровая рука и действительно дерьмовая ночь?
Это небольшая уступка, он явно не привык просить о помощи или извиняться за свою неприветливость. Но Винсент на мгновение выглядит так, словно знает, что ведет себя как мудак, и хотел бы остановиться. Что-то в этом смягчает гнев.
Мы смотрим друг на друга. Я — та, кто ломается первой.
— Хорошо, — неохотно говорю я. — Думаю, я просто… тогда пойду с тобой.
Это займет всего пять минут жизни и не похоже, что мне есть чем заняться, кроме как читать о том, как Лоренцо прижимает Натали к стене лифта.






