Я на миг напрягся, думая, как буду завтра объясняться с обитателями особняка. А когда нащупал определённую выпуклость подвалившего счастья, как-то сразу решил подумать об этом завтра. Сейчас стало не до раздумий.
Глава 3
Ночь была бурной и приятной, что уж тут скрывать.
Проснулся я один и довольно поздно. Причина-то уважительная, благо, что никто меня не будил. Отдохнуть получилось на славу.
Хоть я и обнаружил рядом с кроватью горшок, но не стал им пользоваться. Накинул одежду и понесся на улицу искать место, предназначенное для таких дел. Так и не смог за все мои жизни привыкнуть к подобному сервису. Как-то неприятно думать о том, что твоё дерьмо будут разглядывать посторонние. Поэтому гадить в горшок не буду.
Первого, кого я встретил на улице, был дед Иван. Он же указал правильное направление движения. Наверное, по лицу определил, куда мне нужно, потому что, ничего не спрашивая, молча показал пальцем. Сделав все свои дела, а потом и умывшись, я был снова поставлен вредным
дедом в неловкое положение. Он, хитро прищурившись, спросил, как раз в тот момент, когда я делал глоток воды:
— Понравилась девка-то?
Я поперхнулся и закашлялся, при этом подумав:
— Дать бы тебе в дыню, пенёк старый, чтобы не гавкал под руку.
Тот засмеялся и продолжил говорить:
— Да не переживай ты так. Вон, чуть не захлебнулся. Мужняя она, а детей бог не даёт. Может с тобой получится?
Вот честно, я даже шаг сделал к нему, так захотелось врезать по-человечески. Дед, похоже, понял, что перегнул палку, поэтому выставил перед собой руки и уже серьёзно затараторил:
— Не гоношись, всё нормально. Муж службу несёт, только через седмицу вернётся. А девку жалко, хорошая она. Пусть ей повезёт. Ей дитя нужно, как глоток воздуха утопающему.
Этот старый паразит, видя, что я начал успокаиваться, добавил:
— Ты уж постарайся, чай не сотрешь.
Махнул я на него рукой и отправился к раненым. Вчера так и не дождались местного доктора, а перевязки надо делать.
Не успел снять
бинты старшему из казаков, как раз дожидался, пока чуть размокнет подсохшая корка (полил место ранения кипяченой водой, предварительно растворив в ней таблетку фурацилина), когда за дверью поднялся шум, и в комнату вломился представительно одетый мужчина. Сопровождала этого дядьку целая толпа женщин во главе с женой Антона Ивановича. Это оказался местный врач. Когда этот дятел полез немытыми руками к ране, я чуть не пристрелил дурака. Отвык уже от подобного, ведь в первую очередь я приучал всех окружающих к элементарным вещам. Думал, что здесь предстоит снова заниматься тем же, но нет. Оказывается, доктор не собирался лезть грязными руками куда не следует, имеет понятие о санитарии. Его просто заинтересовало, почему повязка мокрая. Вот и хотел убедиться, что не ошибся. Я ему, конечно, поверил.






