Мы хотели дождаться похорон отца, чтобы объявить об этом, но теперь явился ты и нарушил наши планы.
— Зачем ждать? Если бы я отхватил такую классную задницу, я бы точно не стал ждать, пока весь мир узнает, что она принадлежит мне.
Я знаю, что он пытается взбесить меня. Я понимаю. Но в нашем мире жены и дочери всегда были под запретом. Никто не проявляет неуважения к женщинам, принадлежащим мужчинам с положением. Этот ублюдок только что проявил огромное неуважение к жене Дона.
И я не могу это просто так
оставить
. Как по личным, так и по профессиональным причинам.
Моя рука отклоняется назад, и я наношу удар в челюсть. Я давно хотел это сделать. Прежде чем я это осознаю, я подминаю под себя этого ублюдка и наношу удар за ударом. Я слышу крик Холли. Оглянувшись, я вижу, что один из моих людей удерживает ее и не дает приблизиться. Пока я отвлекаюсь, Джон переворачивает нас и до крови бьет костяшками пальцев по моему носу и челюсти.
Затем он нацеливается на мои ребра. Я блокирую удар, как могу в таком положении. Я обхватываю рукой его горло и сжимаю. Проблема в том, что я знаю, что не могу его убить. Но я точно могу причинить ему боль. Я уже собираюсь перевернуть нас обратно, когда слышу безошибочный щелчок срабатывающего предохранителя. Мы оба замираем и смотрим вверх. Мои парни направили оружие на людей Джона, а люди Джона — на Холли. Черт, а Холли… в данный момент направляет ствол в голову Джона.
Как, бл*дь, ей это удалось? Какого хрена я решил, что это хорошая
идея — избавить ее от страха перед оружием?
— Черт, Dolcezza, опусти пистолет, — говорю я ей спокойным голосом.
— О, не волнуйся, я так и сделаю. Сразу после того, как этот мудак слезет с тебя, — рычит она.
— Какого хрена вы все ждете? Стреляйте в эту суку, — кричит Джон своим людям — все они смотрят то на него, то на меня, то на Холли. Никто не знает, что делать. Они могут выполнять его приказы, но в нашем мире есть свои правила. И его люди не готовы нарушать их даже по его приказу.
Я отталкиваю от себя Джона. Вскакиваю на ноги, выхватываю пистолет из рук Холли и снова закрываю ее собой.
— Я думаю, что ты просрочил мое гостеприимство,
друг
. Тебе лучше уйти. — Мой голос спокоен, а вот разум и сердце — нет.
— Это еще не конец, Валентино. Береги свою спину. И ее. — Он кивает в сторону Холли.
— Да ладно, Джон, даже ты не настолько глуп, чтобы угрожать моей жене — жене Дона.
Я вижу, как мои слова доходят до него, когда его лицо становится жестким. Он знает, что Холли неприкосновенна, если только он не хочет развязать войну. Если бы он даже подумал об этом, меня поддержали бы три другие
семьи, а он остался бы один.
Все пять семей — союзники, но если кто-то пойдет на нарушение одного из наших основополагающих правил, то этот кто-то окажется в свободном плавании.






