Посиделки как-то внезапно закончились. Призраки заторопились по делам, живым пора было готовиться ко сну.
– Не обижайся на леди Матильду, – Елена Павловна прижалась к мужу.
– Для нее это слишком болезненный вопрос.
– А для тебя? – испытующе посмотрел Арвэль.
– Теперь уже нет, – лукаво улыбнулась она, - вспоминая свадьбу соперницы. – Только знаешь... – Елена Павловна замолчала, не в силах закончить фразу.
– Эли, говори раз начала, – Балеарский
не сводил глаз со своей леди.
– Этот мальчик, ему ведь так и не дали имя, – горячо заговорила она.
– Он не нужен ни отцу, ни матери. Вэль, давай заберем его к себе. Ну что ты смеешься?!
– Не дерись, – ахнул получивший ощутимый тычок Арвэль. – Я смеюсь не над тобой.
– Над собой?
– недоверчиво прищурилась Ласточка.
– Я просто радуюсь, – Вэль был на редкость благодушен.
– Бери мальца, давай ему имя, делай, что хочешь.
– Так ты не против? – пискнув как девчонка, она кинулась обниматься. – Какой же ты замечательный. Самый лучший, самый любимый, самый красивый.
– Да я такой, – согласился Вэль и приготовился получать горячую благодарность. Увы, измученная событиями последних дней жена уже спала. – Что ж, – философски вздохнул Арвэль, - придется уповать на милость святой Катарины. Сегодня ее славят молодожены, а завтра мы.
Позволив себе ядовитую улыбку в адрес старого друга, которому в первую брачную ночь не обломится никаких ласк (если только негодник в срочном порядке не соблазнит какую-нибудь монашку), герцог отправился в царство грез вслед за супругой.
– Ты сегодня такой сияющий, – заметила леди Рэдклиф во время завтрака.
– Радуешься за друга?
– Тетушка, я верю в Корка, – невпопад ответил Вэль и мальчишечки улыбнулся. – Он справится.
– Тогда чем же, уж прости за любопытство, вызвана твоя радость? – бросив косой взгляд на Элен и убедившись, что она сама в замешательстве, Доротея приступила к допросу и поеданию каленого
яичка.
– Как? – поразился Балеарский. – Неужели вы забыли, что сегодня мы с Элен будем славить святую Катарину.
– Ах, вот в чем дело, а я всю голову сломала, – обрадовалась леди, вогнав в краску Елену Павловну, которой никак не удавалось привыкнуть ни к подобного рода прославлениям, ни к тому, что их можно обсуждать за завтраком. Для нее это по-прежнему оставалось диким.
– Как себя чувствую молодые? – смущенная Ласточка поспешила перевести беседу в более мирное русло.
– Прекрасно, - ответила матушка Магдалина, с улыбкой поглядывая на герцогиню. Для нее не осталось тайной состояние молодой женщины. Скромность герцогини импонировала монахине. – Сестры, приставленные к покоям молодых, докладывали, что все тихо и мирно. Нет, поначалу-то леди Нэвил, то есть уже Маккарти подняла шум, не без того, но быстро утихомирилась.






