– Вы его нашли? – Пална закосила под восторженную дурочку. – Спасибо.
– На здоровье, – ответил невежливый Нэвил. – Хотя, о чем я, какое здоровье? Жить вам осталось всего ничего.
– Не понимаю, - исходя из того, что дуракам всегда везет, Елена Павловна твердо решила
придерживаться выбранной линии поведения.
– А, между тем, все очень просто, – забавлялся похититель. – Я намереваюсь вас убить.
– Меня? – ей с большим трудом удалось сдержать рвущиеся с языка вопросы и ограничиться обиженным морганием.
Да и о чем спрашивать? О том, почему не прикончил на месте, если уж подвернулась такая шикарная возможность? Ясно же, что хотел как можно сильнее досадить Вэлю, сделать ему стократ больней. Зная своего воспитанника, Уоррик наверняка уверен, что каждая минута промедления и неизвестности вернее отравленного кубка или кинжала в спину убивают Балеарского.
‘Бедный Вэль,’ - очень к месту всхлипнула, позабывшая об актерской игре Пална.
– Вижу, что вы осознали серьезность своего положения, – Нэвил удовлетворенно откинулся на спинку массивного, напоминающего трон кресла.
‘Забавляйся, сука,’ - позволила себе расплакаться Пална.
– Намереваетесь разжалобить меня? – почти нежно поинтересовался мужчина. – Не выйдет.
‘Знаю,’ - начиная задыхаться от рыданий, подумала Елена Павловна.
– Прошу, - взмолилась она.
– Напрасно вас считают умнейшей женщиной, – поморщился Нэвил. – Я же сказал, что пощады не будет.
– Платок... Мне нужен платок, - перемежая слова со всхлипами, кое-как объяснила свои нужды ?лена Павловна. Нервы-нервами, но до того, чтобы сморкаться в подол, она пока еще не дошла.
– Что? – отoропел Уоррик.
– Утереть слезы... И воды... Успокоиться... Впрочем, воды не надо...
– Боитесь, что отравлю?
– дoгадался он. – Правильно.
– Вы собираетесь?..
– она постаралась отодвинуться. – Я не хочу!
– Вот и слезы высохли, – обрадовался Нэвил. – А то подайте ей платок, поднесите водички. Твои cлужанки далеко, сука Балеарская!
– проорал
он в лицо Елене Павловне. – Сегодня ты сдохнешь, тварь! Но сначала ответишь мне за все! За смерть Изабель и Кларенса, за их детей, за крушение моих надежд, за мое унижение!
Он завершил эффектное выступление пощечиной. Пална опрокинулась на пол и от аплодисментов воздержалась. Зато после удара включилась соображалка. Она-то и подсказала, что никакого благостного расcказа не будет. Ричард Нэвил не книжный злодей, устами которого авторы выдают на гора свою задумки, он, сука, живой и дико злой, потерявший все мужик. И красоваться ему не перед кем. И красивые речи говорить. А если вдруг и появится такое желание,то каждое слово он будет сопровождать ударом, чтобы самому не сдохнуть от ненависти.
А это значит, что остается только молиться.






