Сутки тут сидишь в болоте? Реально водяной!
Вопросы видимо в моих ответах не нуждались. Спрашивал меня один пожилой мужчина с круглым не выбритым лицом. На голове сильные залысины и проплешина. Не мытый какой-то… Вообще вид все трое производили крайне неопрятный. Словно они сидели рядом со мной в соседнем колодце. Второй, видимо татарин, примерно тридцати лет с золотыми зубами все время гы - гыкал, что можно было принять за смех.
Третий, тот, что ходил в стороне и видимо выискивал что-то в траве недалеко от компании был долговязым, иссушенным, сутулым и заторможенным. Как я потом понял, ничего он не искал на земле. Просто он был до невероятия сутул, и манера держаться у него была именно такой. Опустив голову вниз и рассматривая носки своих ботинок. Впрочем, он все время молчал и не обращал на меня никакого внимания в отличие от своих приятелей. Те разговаривали друг с другом, задавая вопросы мне и сами отвечали на них:
– Бабы были у вас в поезде? Молодые? – Гы – гы - гы…
– Ты здесь один, чухан?
– Много руберов потопил? – Гы – гы - гы…
– А без майки чего? Стриптиз танцуешь тут?
– Куда ехал то?
– Пол литру с собой не тащил? Гы-гы…
Мне этот допрос приелся. Но автомат у одного из мужчин за спиной не располагал к хамливой беседе. Да и какой из меня хам сейчас? Прошло мое время таких как они на место ставить.
Татарин, нагнувшись и пытаясь заглянуть мне в лицо спросил:
– Голова болит, да? Гы – гы - гы…
И обращаясь к приятелю с автоматом, заявил тому: «Дай ему живчика».
– С хера ли я?
– Ты ж ему крестный. Гы – гы - гы…
– Я?
– Ну да. Гы – гы - гы… Ты ж его «водяным» нарек. Гы – гы – гы - гы…
Последняя, не совсем понятная для меня острота вызвала просто истерический смех у татарина и тощего.
Плешивый, явно смущаясь, суетливо замялся на месте. Заматерился и даже покраснел под градом насмешек. Видно, было, что он смущен и растерян.
Я не помню, кто из них протянул мне наполовину наполненную пластиковую полутора литровую баклажку, с мутной жидкостью.
– Выплюнешь-прибью. Добавил он.
Открутив грязную, заляпанную пальцами пробку я вдохнул аромат напитка. Ствол
автомата, направленный мне в голову, убедил меня сделать глоток пахнущей не стиранными носками отравы. Вкус оказался такой же, как и запах. Напоминал теплые нагретые на солнце сопли и слюни туберкулезника с гнилыми зубами.
Наблюдая за выражением моего лица, троица просто поломалась вдоль и попрёк от ржания.
Стоя перед ржущими мужиками, полуголый, в одних мокрых брюках, в одном кроссовке и с баклажкой в руке я не чувствовал себя победителем мира.
– Ладно… – отдышавшись от смеха, сказал плешивый, – Берем его с собой.
– Да нах…он нам нужен?
– Прибить его здесь предлагаешь?
– Да че прибивать то? Оставить его тут и все. Смотри на него. Он же поломанный весь – татарин не унимался.






