Компании в казарме не оборачивались на происходящее, но я знал, что все, до последнего человека внимательно наблюдают за происходящим.
В глаза он по своему обыкновению не смотрел. Спросил тоном и голосом таким громким, что бы слышали окружающие:
– Слыш, Пустой… ты по старой работе не скучаешь? Может здесь полы мыть начнёшь?
Мыть полы в казарме, назначались самые косячники… Те, кого не брали «на дело» в город, и что бы как-нибудь заработать себе на живчик, соглашались на любой труд. Из жалости их оставляли в казарме. Да и кроме них, кто на такой труд подвяжется? Полезные парни, с одной стороны. Некоторые становились полотерами специально, лишь бы никогда не выходить за стены Стаба. По неписанным законам люди из этой касты неприкосновенных обитали рядом со входом в туалет.
– Задницу тебе не выбрить? Вдруг мужу твоему волосы мешают? – не меняя позы на матрасе ответил я.
Гы-гы-канье от ближайших компаний, показало, что за разговором и правда следили.
Кубик,
начал заводится, как во время нашей первой встречи. Глаза в квадратной башке налились мгновенно кровью, тело как-то мелко затряслось.
– Ты чё… сука… да я…
Вся казарма притихла и ждала продолжения. Кубик не был великим авторитетом, но от моей реакции зависела моя дальнейшая судьба и вопрос жизни или жалкого существования.
Я знаю как никто другой, о том, что значит быть жалким!
Словно бы нехотя поднявшись на ноги, я сделал шаг к Кубику, якобы для продолжения разговора и хлопнул с силой, без размаха, своими двумя ладонями по его ушам. В принципе, на этом вся драка и могла закончится. Но я распрямил его согнувшееся от боли пополам тело и нанес несколько ударов коленями по ребрам. Гопник, опустился на колени по-прежнему, закрывая ладонями уши и стараясь прикрыть локтями корпус. Он не кричал, просто шипел сквозь стиснутые зубы.
Схватив его за голову и отойдя от него на шаг назад, я с силой, приложил его об пол. Тот явно не ждал такого и нос свой сберечь не успел. Хруст поломанного хряща и кровь, мгновенно брызнувшая в разные стороны, была доказательством перелома. Очаровывать ему тут все равно некого, а живчик, пусть и разбавленный, быстро все вернет на место. В этом вся проблема. Нельзя мне останавливаться на пол дороге.
Подпрыгнув, я приземлился одной ногой в тяжелом строительном ботинке на его голову.
Несколько раз, поднимал
его и ставил на ноги. Бил по лицу так, что порвал шеку и губы. Пинал ногами не хотевшее терять сознание тело уже похожее на жертву нападения зараженного. Садился на него сверху и бил кулаками по чему то, что раньше было лицом. Снова пинал ногами, гоняя его по всему полу.
Несколько человек подскочило на ноги явно пытаясь то ли нас разнять, то ли меня прибить. Шкаф, среагировал мгновенно, вскочив на ноги то же.






